В основном процесс «самопознания» проходил в ночное время, мы уходили подальше в поле, разводили костер и приступали к обучению. Что говорить, раньше вокруг меня никогда не было столько внимания. Что в казармах, что в школе меня не особо-то и замечали, точнее я сама старалась лишний раз не привлекать к себе ненужного внимания.
А теперь я была смыслом для этих двоих, и пусть они занимались со мной без какого-либо удовольствия, пусть для них то было заданием, но мне все равно приятно, особенно приятны занятия с Гадриэлем. С ним рядом я ощущала себя девушкой, тогда как с Димоном и Геликом всегда выглядела как пацанка, да и чувствовала себя так же. Но ангел… Он пробуждал где-то в глубине души странные желания. Его случайные касания во время наших занятий, его тепло и часто бьющееся сердце, все это бередило сознание. И какое же счастье, что я оказалась способна на подобные чувства, но возникали они только рядом с ним. Что до демона, то его я тихо ненавидела, за полтора года он настолько мне надоел и, несмотря на внешность эдакого загадочного мачо, по сути, оставался жестоким и равнодушным трупом, это все, что я в нем смогла увидеть.
Димон держался молодцом, что нельзя было сказать о Гелике. Гел стремительно скатывался на самое дно, он мог месяцами не работать, из-за чего Михеич отказался от него. И теперь Гел перебивался редкой шабашкой, когда выходил из состояния экстаза, да и только из-за того, что нужны были бабки на очередную дозу.
Тяжело все это. Я по самое темя зарылась в чужих проблемах и совсем забыла о себе, даже был момент, Колян чуть не вышиб меня из магаза, благо подсуетилась Леночка и вовремя «сгладила» все острые углы.
Однако имелись и приятные моменты. Пару раз Абигор вывозил нас в город, мы ходили в кино. Смотрели какую-то мистическую чушь, но самое незабываемое было сидеть рядом с Гадриэлем, весь сеанс я просидела в состоянии какого-то транса, только и делала, что тупо улыбалась и хихикала над совсем несмешными комментариями ангела.
А сегодня я снова сижу с Димасом, ему нездоровится с самого утра.
Мой большой медведь превратился в озлобленного и загнанного в угол зверя, он старался выглядеть бодро, старался таковым быть в моих глазах, но я-то видела, что с ним происходит на самом деле. Он разочаровался в жизни. Денег по-прежнему не хватало. Хоть мы и уговорили его оформить инвалидность, но на пенсию не разгуляешься. Многие из друзей перестали навещать, поскольку Димон не мог пойти на стрелку, не мог выручить ни физически, ни финансово, да и Гелик лишь иногда заходил, чтобы отоспаться и занять бабла, которого и так не было. И вот мы с Димоном остались одни, смотрели друг на друга и видели боль, отчаяние, обиду, злость. Я злилась, что не могу сделать больше, а он – что не может повернуть время вспять.
- Что будешь есть? – спросила Димаса, стоя на кухне у плиты.
- А что есть? – нехотя пробасил он.
- Могу макароны вчерашние разогреть с сосисками, можно картошку сварить. Мне Колян селедку подогнал, к картохе самое то.
- Да пофиг. Чего больше хочешь, то и делай.
И вот так всегда, он словно пытается вырваться из депрессии, но слишком быстро сдается и снова замыкается.
- А хочешь, на улице накрою? – решила все же растолкать его. – Сегодня тепло, прикольно было бы. Типа заход солнца, сумерки, ужин под звуки насекомых… Какая-никакая, а романтика, - усмехнулась я.
- Кому только нужна твоя романтика, - очередной раз огрызнулся Димас, затем поднялся с дивана, взял костыли и прошел на кухню.
- Ты чего встал?
- Пить хочу.
- Мог бы и попросить.
- Тебе самой еще не надоело? – неожиданно он ткнул пальцем мне в плечо, отчего я съежилась.
- С дуба рухнул? – развернулась к нему и принялась растирать плечо. – Какого черта руки распускаешь?
- Я просто понять не могу, ты сюда ради чего таскаешься каждый день? Может, хата нужна? Ждешь, когда я ласты склею?
- Что? – после его слов я чуть дар речи не потеряла.
- Что слышала! – рявкнул он, и швырнул стакан с водой мне в ноги, тот разбился в паре сантиметров, осколки полетели в разные стороны, а несколько вонзились мне в пальцы, поскольку стояла я босиком.
Я только и успела, что пискнуть от резкой боли.
- Совсем озверел? – тут и меня понесло. – Да иди ты в задницу, придурок! Хата мне его нужна! Да подавись ты своим клоповником! Ноги больше моей не будет здесь! Трус несчастный! На весь белый свет бесишься, а оторваться решил на мне? Не думала я, что ты такой мудак!
Но Димас все это время смотрел не в глаза, а на мою ногу, из которой шла кровь. Его лицо побледнело, губы задрожали. Тогда меня отпустило, он же не хотел.
- Ладно, - мгновенно остыла я. – Черт с тобой, я не сержусь.
- Прости, - прошептал он, а у самого слезы на глазах показались. – Прости, пожалуйста, - и он опустился на колено, прямо на те самые осколки. – Я…я…
Я не могла этого видеть, не хотела. Он был полностью раздавлен.
- Прошу тебя, поднимись. Не злюсь я, клянусь тебе. Я все понимаю. Ну же!
