Сын дал совет и даже показал одну книжку, на которой я, кстати, сразу зависла, продираясь через английский язык восемнадцатого века. Книга была написана тогда, и язык был более архаичен, чем современный.
Это была одна из книг, по которой училась в магической школе сама Энн Хэнли. Наследие прошлой владелицы, принадлежащее теперь мне.
Остановилась я на моменте, которое уже не раз встречала в книге. Что за концентратор силы, я никак не могла понять, пока не порылась в других книгах, спрятанных Энн в зельеварне, пока не поняла.
Воскликнула:
— Кольцо? Всего лишь? Но где оно тогда?
Зачем-то стала разглядывать свои руки, хотя и сама прекрасно помнила, что на своих пальцах я нашла только одно — символ замужества. Которое и сняла сегодня, не желая вспоминать о той странице жизни.
Сын подкрался незаметно, буквально подлез под руку, заглянул в книгу и пожал плечами, потом тоже посмотрел на мои руки. А я не совсем осознанно поделилась дилеммой:
— У меня должно быть кольцо, чтобы магия легче давалась. А куда оно делось, я вспомнить не могу.
Об этом память молчала. Она вообще у меня оказалась сильно разрознена, часть вещей я выполняла привычно, на автомате, а где-то впадала в ступор.
Сын не подвёл, показывая тайник в зельеварне. Оказалось, что он не мог его открыть, я запечатала его своей кровью. Он и сам уже забыл, когда я положила туда доставшееся мне от умерших родителей скромное наследство.
После обряда мы медленно перебирали вещи из шкатулки, и сын рассказывал то, что до этого узнал у мамы:
— Это бабушкино, их ты можешь носить.
Я кивала, слушая рассказ, разбирая пару серёг, кулон на цепочке, браслет к серьгам. От моего отца осталось кольцо-концентрат, Маркус робко попросил померить его. Оно было велико, конечно, а Маркус закрыл глаза, даже зажмурился, а я увидела, как перед ним возникло слабое облачко, быстро растворившееся в пространстве.
На лбу ребёнка проступил пот, словно он долго бежал, Маркус с сожалением снял кольцо и положил к остальным украшениям и артефактам:
— Близко, но не совсем. Будто что-то мешает мне соединиться с родовой силой.
Причиной могло быть то самое проклятье рода Морган, и я потребовала подробностей, в это время вертя в руке кольцо. По возникшему желанию его надеть, я уже поняла, что это он, тот самый артефакт, который сделали специально для меня. Маркус и рассказал, что это был подарок того самого деда, лорда Хэнли, перед школой.
Весь вечер я изучала заклинания, помогавшие домохозяйке содержать дом в порядке. И сразу поняла, что волшебных заклинаний, выполняющих всё, не было. Мало того, сила на них бралась большей частью из меня, в меньшей из пространства. В магической части это немного облегчало чары, а вот в немагической затрудняло.
Утром мы дождались констебля, который и проводил нас до места погребения, которое организовала фабрика, а после и он с нами в кабинет, где мы встретились с полноватым мужчиной, одетым с иголочки. Это оказался представитель владельцев фабрики и юрист, мистером Готри.
Только он принёс соболезнования и начал:
— Хочу со всем уважением зачитать решение руководства фабрики и озвучить компенсацию, положенную инженеру Моргану. Её получите вы, вдова Морган и сын мистера Моргана, Маркус Морган…
Дверь стукнулась о стену, настолько сильным был удар, и в комнату вплыла дама: крупная и явно разъярённая женщина чуть за пятьдесят. Вся атмосфера была полностью нарушена, так как эта неприятная мадам протянула свой мясистый палец и указала прямо на меня, возмущённо взвизгнув: — Ты! Гадина! Убила! Думаешь, я не успею?! Ошиблась, убийца! Мать всегда чует, когда ребёнку плохо, а ты посмела убить моего мальчика!
Я в шоке посмотрела на констебля, на представителя компании, только что приносящего мне соболезнования и собирающегося рассказать о той самой компенсации.
Окинула взглядом появившуюся внезапно мадам, вернулась к смутным воспоминаниям о муже Энн, и поняла, что к нам явилась его мать и моя свекровь. Да, Энн с ней явно не повезло.
И ведь успела в самый ответственный момент!
Констебль насторожился, представитель фабрики сразу уточнил, имеет ли дама отношение к Майку Моргану, и получив однозначный ответ, пригласил её присоединиться к обсуждению, раз уж она оказалась настолько близким родственником.
Дама пыхтела возмущённо, но села. А услышав, что компенсацию получит вдова и сын, как наследники первой очереди, заорала:
— Так это она, гадина, его и убила! Какую ей компенсацию?! Подстроила всё, ведьма мерзкая! Уж я знаю эту мерзавку, погубила сын, точно вам говорю!
— А доказательства у вас есть? Вы заинтересованная сторона, мадам Морган. Кстати, позвольте ваши документы.
Мы с Маркусом молча смотрели на представление, что устроила эта женщина.
Мало того, я дар речи потеряла, когда она уверенно продолжила:
— Ведьма она, ведьма! На сына порчу навела, чую прямо, что повлияла она на смерть моего сыночка!
Лёгкая заинтересованность представителя фабрики, но и некий скепсис, разрешился, когда эта дама бахнула на стол круглую железяку, уверенно продолжая:
