— Вот и доказательства! Мы потомственные борцы с этими ведьмами. Вы ведь знаете, что это за знак? Сам епископ выдал их в своё время слугам Господа нашего, чтобы мы могли ловить и приводить к правосудию Господню этих исчадий ада! И я обвиняю эту женщину в пособничестве с самим дьяволом!
Недоумение сменилось страхом, когда мужчины почтительно посмотрели на металлический знак, лежащий на столе. Мистер Готри показал на нас констеблю, а тот, нахмурившись, сделал первый шаг в нашу сторону.
Я заметила удовлетворение на лице мерзкой дамочки, испуг сына, вцепившегося мне в руку, и начала лихорадочно вспоминать, когда в Англии сожгли последнюю женщину, обвинённую в колдовстве. Не зря же я пару лет стажировалась и работала в Англии. Память подводила, это мог быть и восемнадцатый век, и начало девятнадцатого. И это пугало.
Фантазия разыгралась не на шутку, а внутри солнечного сплетения начал собираться сгусток. Заставила себя успокоиться и наклонилась к сыну, предупреждая его шёпотом:
— Только не показывай им, что ты можешь, Маркус. Терпи, слышишь? Они же сожгут нас… Если мы покажем им, что умеем. Маркус, ты понял меня?
Сын кивнул, явно недовольный, а я поняла, что он почти сделал что-то непоправимое.
А ещё мы оказались в большой беде.
Меня с сыном собирались проводить в муниципалитет на разговор и дальнейшее расследование. Пока что констебль обходился с почтением и посоветовал крикливой даме, моей свекрови, не мешать следствию и ждать вызова, прежде высказавшись:
— Вы так легко бросили обвинения, миссис Морган, на свою невестку, а значит, у вас и доказательства есть, я так понимаю. Если это навет на наследников, чтобы обойти их, то мы всё равно всё выясним, вам ли не знать. Жду подтверждающего письма от вашего ордена. Ну, вы знаете, о чём я, не так ли?
Что именно имел в виду констебль, я не понимала, пока не обратилась к своей памяти. Нервозность, беспокойство за себя и Маркуса, который тихо жался ко мне, стараясь не показывать это окружающим. Я понимала, что он и меня хотел защитить, и сам нуждался в поддержке. Поэтому сжала его ладонь, показывая, что я с ним, мы вместе.
Мне и самой нужна была сейчас поддержка, но я пыталась успокоиться, чтобы услышать ещё что-то из разговора, что в дальнейшем мне могло пригодиться.
Констебль в это время потребовал дать ему адрес, по которому будет жить во время следствия миссис Морган. На что та кинула злобный взгляд на меня, прошлась по внуку, словно по пустому месту, и ответила уверенно и даже с наглецой:
— Как обычно, у сына поселюсь. В доме, куда приезжала всё это время. Дом по закону сыну перешёл после замужества с этой. А теперь сыну среднему отойдёт. Всё по нашим законам, я и сына привезла, чтобы он сразу начал оформлять собственность. Мы закон чтим.
Тут я не выдержала, ведь в памяти у меня всё же кое-что осталось от прошлой Энн. Поэтому я уверенно ответила:
— Вы и сами знаете, миссис Морган, что законы наши и те, что за завесой, отличаются. А дом этот — мой, а после сыну перейдёт, Маркусу. Потому что он был закреплён по первому законодательству, появившемуся на островах. Вы прекрасно знаете, какой закон главнее, не так ли?
Я уже извлекла из своей дырявой памяти законы магической Англии. Они появились первыми на островах и были главнее. Если бы дом располагался только на немагической части, тогда да, дом бы перешёл после замужества полностью в род Морганов. То есть мужу, а уж он бы решал, кому дальше. Маркусу или любому другому. Это было бы право Марка Моргана, распоряжаться своим имуществом.
Родители Энн Хэнли хорошо подготовились и обезопасили дочь. Да, перед лицом взрослой жизни она осталась одна, да и родня Хэнли поспешила с ритуалом малого отречения, не желая получить и доли риска того самого родового проклятья, что получили от магии в своё время Морганы.
Злобная мегера, в которую продолжила превращаться миссис Морган, подошла ко мне ближе, и тихо-тихо, на грани слышимости, зашипела, пока констебль отошёл за сопровождением:
— Думаешь, легко отделаешься от обвинений? Не считай меня тупой, мерзавка. У меня есть доказательства, что сын умер не просто так. Этому констеблю, мелкой сошке, я рассказывать ничего не буду, но добьюсь того, что дело будет вести судья, имеющий доступ к ведению подобных дел. Я за справедливость, и ты получишь своё, дрянь. Никто не поможет тебе, не переведёт дело в магическую юрисдикцию. Для этого нужны связи и деньги. Или репутация в маг. мире. А кто ты, вспомни. Хуже, чем мы. От тебя отрёкся твой же род, ничтожество.
Я не выдержала, зажала уши Маркусу и высказала этой неприятной дамочке:
— А вы не торопитесь радоваться и руки протягивать на чужое. Весь ваш род такие же беспринципные дармоеды и хапуги, не зря вы связались с этим мерзким орденом. Это на вашем роду поклятье, а на мне и Маркусе его нет. Во всяком случае, пока. И я всё сделаю, чтобы не было. Родня вступится за нас, я уверена. А вам я, как хозяйка, запрещаю появляться даже на пороге моего дома. Да будет так!
