Теперь моя жизнь здесь, и никто не сможет мне помешать занять достойное положение и обеспечить сыну то будущее, которое он достоин. Перевела взгляд на Маркуса, который сразу же прислонился к моему боку и быстро заснул под покачивание кареты, и вспомнила детей, вышедших сегодня гулять, и провожающих нас. Они что-то шептали сыну, и, прислушавшись, я услышала просьбы детей, которые что-то просили у сына:
— Карамельных петушков и пряников с патокой… Мармеладных гномиков, Маркус, проси их. Они страсть, какие вкусные...
Я улыбнулась, краем уха слыша очередное необычное название. Поделившись с экономкой этими тайными детскими заказами, я получила от неё ответ:
— Дети, они готовы есть сладости всегда. Я с мамой, когда гуляла по волшебному кварталу, частенько заходила в кондитерскую братьев Свитов, и, счастливая, выходила с кульком разных сладостей. Я любила кислотные шипучки и лакричные палочки, хотя остальным детям обычно не нравилась ни эта кислятина, ни странный вкус лакрицы в конфетах.
Именно поэтому мы с Маркусом зашли в кондитерскую Свитов, которые, оказывается, были почти в каждом магическом квартале. Удивительно, но я вспомнила, что видела похожую вывеску, когда мы гуляли по кварталу в Саутгемптоне.
Так вот, я настояла, чтобы сын зашёл туда, и мы вместе выбрали несколько вариантов конфет, тянучек, палочек, бубликов и множество других форм и вкусов, которыми собирались угостить всех детей, что остались в приюте.
Я и пометку успела сделать в блокноте, чтобы поговорить о подобных сладостях с поварами. Как вариант, угощать детей по воскресеньям, например, подобными вкусняшками.
Меня отвлёк тихий, но требовательный голос мастера Кроэна и его требовательный взгляд:
— Я пометил самые странные идеи, что прочёл у вас в записях. Первое — собрание учителей и директора каждую субботу после обеда и планирование следующей недели с учётом замечаний и предложений, согласованных большинством голосов. Что это за странная практика, объяснитесь, леди Майер? Зачем нужен этот неуместный элемент либерализма?
Я хмыкнула, а по внимательному взгляду мастера, поняла, что сделала это слишком громко. Пожала плечами и ответила:
— Учителя — это опытные мастера своего дела. Они лучше знают нужды и желания учеников, знают, у кого есть к предмету талант, поэтому стоит делать упор именно на этот предмет, а кому будет достаточно малой толики, чтобы знать основы. Дальше вы читали, я предложила разделить классы на стандартные и продвинутые. Про кружки, закреплённые за каждым учителем, про помощников среди учеников. Мне нужно успеть найти для каждого из этих сирот дело, в котором он будет наиболее успешен. Для того, чтобы эти дети не стали обузой обществу. Разве это плохо?
Мастер с неподдельным интересом слушал меня, местами даже кивая. И я поняла, что он готов был слушать и услышать. Но мастер не остановился, задав следующий интересующий его вопрос:
— Второе странное предложение, которое вы собираетесь вынести на голосование в эту субботу на первом собрании учителей. Денежная выплата выпускникам по итогу их выпуска. Вы предлагаете копить эти средства, отдавая десять процентов с чистой прибыли в накопительный ученический фонд. В этом году предлагаете отдать все накопленные таким образом средства выпускникам, которые покинут стены приюта следующей весной, так как в этом году трудности с доходом у вас ещё будут. Вам не кажется, что это слишком большая сумма? Вы будете тратить прибыль на тех же сирот, на обустройство и образование, на питание и одежду. Не забудьте о поддержании в порядке поместья и прилегающих территорий, а вам ещё налоги платить в конце года. Это большой риск. Зачем вам это нужно? В чём ваша выгода, леди Майер?
— Всё в том же, мастер Кроэн, в самих детях и их будущем. И в моих землях. Сейчас мы нужны друг другу, а если дети будут мне доверять, мало того, если поймут выгоду в том, что им нужно выполнять почти каждый день, за вычетов воскресенья, они поверят, что нужны кому-то, что у них есть будущее, и оно может быть светлым, успешным, счастливым. Эти дети достойны его, как и мы с вами, мастер, разве нет?
Мастер проворчал:
— Идеалисты долго не живут, леди Майер. Их либо сама жизнь уничтожает, либо бьёт так, что они перестают быть ими.
— А кто здесь идеалист? Я? Нет, мастер. Я на самом деле очень практичная барышня и знаю цену деньгам. Как и тому, что даёт большую прибыль. И это не рабский труд равнодушного работяги, нет. Это труд того, кто верит в себя и в то, что он делает, и в успех этого мероприятия. Мне нужна вера этих детей, вера учителей. Поэтому я готова давать им комфорт, интересное дело и веру в будущее. Вы видели, что мы уже успели сделать за это время?
Заинтересованное:
— Так-так, что-то я не заметил в ваших записях…
— Погодите, мастер, дальше перелистывайте страницы, там как раз мои планы по прошлой неделе и по этой. Да, здесь, читайте.
— Так-так, угум, понятно. А дальше что? А, планы на следующую неделю. О, на месяц, на три и полгода. Это уже интересней будет. Вы позволите ознакомиться?
Я пожала плечами и предложила: