Наследница солёной воды полностью

Между благородством, которое он видел в Каллиасе, и слабостью, которую он видел в Финне… он больше не знал, что делать с этими принцами Атласа. И что-то подсказывало ему, что сомнение опаснее любого яда.

ГЛАВА 62

ФИНН

Финн грезил девушкой, окруженной зеркалами.

Но сегодня не было ни трона, ни ухмылки, ни короны — только безликая девушка в мире безликих девушек, тысячи отражений, разбросанных по бесконечному пространству, пурпурные драгоценности и окрашенные румянами зеркала, вспыхивающие ослепительными вспышками света в глазах Финна. Каждая вспышка, как раскалённый добела нож, вонзалась в центр лба Финна снова, и снова, и снова, приступы головокружения угрожали опрокинуть его на землю.

— Ты не очень хороший слушатель, — сказала зеркальная девушка.

— Ты не очень хороший оратор, — сказал он, желая, чтобы его язык не казался таким онемевшим. — Чего ты хочешь от меня?

— Поверь мне, я не хочу иметь с тобой совершенно ничего общего, — вздохнула девушка, и её дыхание странным образом отразилось от вечности стекла. — Но, если ты не будешь обращать внимания, обманщик, мы все закончим тем, что будем играть в очень опасную игру.

Угроза или предупреждение?

— Я думаю, ты обнаружишь, что я очень хорошо выигрываю игры, — прохрипел он.

На мгновение отражение перед ним изменилось — больше не безликое. Глаза цвета сахарной ваты, насыщенная смуглая кожа, ухмылка с ямочками и щель между передними зубами…

— О, обманщик, — сказала она. — Ты никогда раньше не играл в подобную игру.

Вспыхнул свет. Стекло разбилось вдребезги. Руки скелета вцепились Финну в лодыжки, запястья, горло…

— Ещё один день, обманщик, — выдохнул этот вызывающий головокружение голос ему в ухо, смех танцевал на грани её слов. — И пусть он пройдёт не зря.

Финн проснулся с чем-то сладким во рту, вокруг запястий красовался круг синяков, а грудь сдавливал камень страха.

Высвободившись из клубка простыней, с дрожью, пробежавшей по его плечам, когда пот на затылке остыл, Финн принялся мерить шагами свою комнату, зловещие грани его сна кружились, как калейдоскоп, сделанный из лазурита.

Он помнил каждый сон, который когда-либо видел, и этот не был исключением. Но как бы он ни старался, как бы ни был уверен, что видел это… он не мог вспомнить лицо зеркальной девушки.

Стук в дверь.

— Открыто, — крикнул он, прочищая от беспокойства горло.

Дверь со скрипом отворилась, и внутрь просунул голову отец с растрепанными ото сна волосами и слегка съехавшими набок очками на носу. Он нахмурился, глядя на вздымающуюся грудь Финна, его трясущиеся руки… Боги знали, как выглядело его лицо.

— Дурные сны? — мягко спросил Рамзес. — Я слышал, как ты кричал.

Лицо Финна горело. Он сложил руки за спиной, заставляя свой следующий вдох выходить с ровным свистом.

— Ничего страшного, папа. Извини, если я тебя разбудил.

Контроль, контроль, контроль. Он мог бы попаниковать из-за потерянной памяти позже. Какую маску ожидал его отец, какая из них вернёт его туда, где он должен был быть…

Рамзес просто долго смотрел на него, засунув руки в карманы и прислонившись плечом к дверному косяку. Наконец, слегка кивнув головой, он сказал:

— Пройдёмся со мной, хорошо? Прошло много времени с тех пор, как мы разговаривали.

Чёрт. Он не нашёл подходящую маску вовремя.

— Конечно.

Он не потрудился переодеться из пижамы, прежде чем выйти в коридор — во всяком случае, на его отце было то же самое. Король и Второй Принц бродили по коридору, оба украдкой поглядывали на дверь Солейл, на рисунок, который никто так и не удосужился смыть.