Ракель и Джира прислонились к спинам друг друга, всё ещё ошеломлённые тем, что выполнили своё задание — съели целый шоколадный торт ровно за пять минут, — а Кайя толкнула Элиаса плечом, усмехаясь его кислому взгляду, дискомфорту в его глазах, пока он сжимал свои чётки. Сорен сидела одна, скрестив ноги и ухмыляясь, вертя в руке стакан с никсианским виски, склонив голову набок. Она изучала Элиаса голодными глазами, выискивая любую его слабость, её язык хищно скользил по губам.
Он хотел, чтобы кто-нибудь надрал ей задницу хотя бы для того, чтобы научить немного смирению. Может быть, тогда она сделала бы перерыв в его мучениях, которые происходят изо дня в день.
— Он выбирает действие, — сказала Кайя громче Элиаса, который определенно сказал «Правда».
Она встретила его полный ужаса взгляд невинной улыбкой, и он смягчился; на неё было трудно злиться. Вот почему милая, хихикающая Кайя была ему хорошей парой — в ней не было ни капли сварливости. Между тем, почти во всех его костях была спрятана хотя бы капля ворчливости.
— Идеально, — глаза Джейкоба заблестели. — Я предлагаю тебе поцеловать Сорен.
Сорен выплюнула свой глоток виски.
— Прости? — она задохнулась, в то же время Элиас сказал: — О, нет, нет.
Они встретились взглядами сквозь пламя костра, хмурость отразилась на лицах друг друга.
— Что такого плохого в том, чтобы поцеловать меня? — потребовала Сорен.
— Ну, для начала, я уверен, что раздвоенный язык сделал бы всё неприятным.
Сорен начала вставать, Джира поддержала её, положив руку на заднюю часть одной из её дрожащих ног. Но Джейкоб поднял один палец.
— Ах, ах, ах. Я бросил тебе вызов сомкнуть губы, а не кулаки. Элиас, помни, что любой, кто откажется от вызова, искупается в пруду.
Чрезвычайно замерзшем пруду.
По крайней мере, если бы он поцеловал её, пытка закончилась бы максимум через пять минут. Если бы он хотя бы пальцем ноги коснётся этой воды, ему придётся неделями тренироваться с простудой.
— Отлично, — пробормотал он, отставляя свой собственный стакан с виски, к которому едва притронулся, и игриво подтолкнул Кайю, которая захихикала над ним.
Сорен насмешливо поклонилась, проходя мимо неё, и, взмахнув рукой, направила его в казарму, где располагался ближайший отсек.
— Немного уединения для вас, сэр, — сказала она голосом, который звучал невыносимо надтреснуто. — Полагаю, тебе не нужна аудитория, наблюдающая за лишением тебя девственности.
