— К примеру, где я ранила принца.
— Да, кажется, лучше не упоминать эту часть.
Тогда ладно. Если завоеванное доверие этой семьи и этих людей было способом получить противоядие, и если она, возможно, сможет выудить ещё и информацию как прекратить войну, она не собиралась отказываться от бесплатной помощи.
Ради своих сестёр, ради своих друзей, ради Элиаса она могла бы выждать время. Она могла улыбаться, жеманничать и притворяться благодарной, строить из себя спасенную. Она могла бы сыграть в игру «потерянная принцесса». Особенно, если эта игра включает платья из стратегически прозрачной ткани, которые заставят Элиаса задохнуться. И когда всё закончится, она услышит правду о своих потерянных воспоминаниях и о том, чем был для неё Атлас, из уст самой Энны.
— Хорошо, Принцесса, — сказала Сорен, встретившись взглядом с Джерихо в зеркале и прогоняя все мысли о том, как они похожи. — Что я должна сделать?
ГЛАВА 19
Празднование возвращения Солейл было пышным, многолюдным и ужасным, и восторг Сорен от её платья истончился быстрее, чем тюль, окутывающий её тело. Не говоря уже о том, что от короны у неё чесалась голова.
Обеденный зал Атласа был огромным, задняя стена оказалась полностью стеклянной, так что океан всегда находился в поле зрения. Насыщенный свет заката заливал комнату оттенками оранжевого, розового и золотого, дополняя великолепие золотых тарелок, столовых приборов и украшений. С люстр капали алмазные слёзы, фрагментированный свет вращался ослепительными кругами по десяткам столов, расставленных по всему залу. В центре было оставлено свободное место для танцев или выступлений, а также для больших групп, желающих собраться и посплетничать.
А они были ещё теми сплетниками. Со всех сторон на неё смотрели сотни глаз, недоверчивые и благоговейные одновременно, принадлежавшие дворцовому люду, друзьям королевской семьи и высокопоставленным членам их совета. Некоторые утверждали, что она, наверное, была благословлена богами, раз так долго переживала
Она приятно улыбалась каждому, кто осмеливался встретиться с ней взглядом, и тщательно отмечала, кого из них ей нужно убить в первую очередь, если до этого дойдёт.
Джерихо и Вон не потрудились занять свои места за королевским столом. Вон уже занял место среди дворцовых служащих, и Джерихо неторопливо последовала за ним. Хотя пепельная бледность Вона была полной противоположностью золотисто-алой Наследнице, когда она взгромоздилась к нему на колени, аккуратно собирая вишни с его тарелки, он просиял так ярко, что Сорен удивилась, что это не ослепило её. Он обнял свою жену, не потрудившись отвести взгляд от мужчины, сидящего напротив, с которым он разговаривал, в то время как Джерихо поцеловала его в висок и украла ещё немного его еды. Эти двое были полностью настроены друг на друга.
Новая, болезненная пустота в груди Сорен усилилась, и она попыталась не думать о другом мужчине, сосредоточив внимание на своей тарелке.
Со своего места справа от Сорен тяжело вздохнул Финн, развалившись на стуле и закинув руку на спинку, являя собой воплощение непочтительности и скуки.
— Я ненавижу вечеринки, — объявил он, ни к кому конкретно не обращаясь, хотя и посмотрел сердито на Сорен, как будто это она была виновата в том, что он подвергся этой помпезности. Хотя, в общем-то, так и было.
— Сядь, Финн, — устало сказал Каллиас со своего места напротив Сорен, уткнувшись носом в стопу каких-то военных отчетов. — Ты так свернёшь себе позвоночник.
— Он уже согнулся от всего, что он читает, — заметил Рамзес с другого конца стола, обнадеживающе улыбаясь своей жене во главе стола.
Она даже не оторвалась от своей тарелки.
Финн указал на своего отца, его глаза обратились к Каллиасу.
— Видишь? Он знает. Я уже безнадёжен. Позволь мне жить моей изогнутой жизнью.
Каллиас глубже погрузился в отчеты, один глаз его подергивался.
— Твоё право, если ты хочешь сгорбиться до того, как тебе исполнится тридцать.
Финн бросил виноградину в своего брата — что это было с ним, бросать фрукты? — не обращая внимания на ответное рычание Каллиаса.
— Что с тобой не так? Ты сварливее ската с застрявшим хвостом.
— Он просто на взводе, потому что Симус ждёт, когда он разберётся с отчётами разведки, — успокаивающе сказала Адриата.
— Ещё бы! Симус надерёт тебе задницу, — сказал Финн Каллиасу, наконец-то садясь прямо и рассеянно теребя пушок на своём рваном коричневом свитере, который он, казалось, слишком любил. Золотые манжеты и пояс, которые Каллиас навязал ему, мерцали на свету. — Ты должен был сделать это прошлой ночью.
Каллиас сделал агрессивный жест бумагами в своей руке, всё ещё хмурясь.
— Как ты думаешь, почему я делаю это сейчас? Ты думаешь, мне
Кровь Сорен застыла в жилах, и их перебранка превратилась в тихое жужжание.
Разведка. Это означало, что они искали новые слабые места, новые поля для битв, чтобы превзойти Никс. Они снова готовились напасть.
