– Нет. Это необходимо сотворить в подходящий час, Сэйтан, – пояснила она, заметив, как Повелитель удивленно приподнимает брови.
– Что ж, в таком случае нам придется найти себе занятие по душе.
Двумя часами позже они все так же корпели над упрямым отрывком. Сэйтан уже готов был согласиться, что существуют вещи, которые невозможно истолковать существу другого пола, однако продолжал тщетные попытки объяснить Джанелль суть написанного, потому что при этом испытывал извращенное удовольствие.
Несмотря на всю свою силу и интуицию, еще оставались вещи, которые, хвала Тьме, его золотоволосая Леди не могла постичь.
Он провел в соляных шахтах Прууля уже пять лет. Теперь пришла пора умирать.
Чтобы обрести чистую, достойную смерть в яростной схватке, которую Люцивар обещал себе давным-давно, необходимо было преодолеть способность Зуультах ставить его на колени с помощью Кольца Повиновения. Это будет не так уж сложно. Считая, что он сдался, смирился, охранники больше не обращали на раба особого внимания, а Зуультах редко прибегала к Кольцу. К тому времени, как они все вспомнят, что о Люциваре Яслане забывать нельзя, будет слишком поздно.
Люцивар резким движением вырвал пику из живота охранника и вогнал ее в мозг, присовокупив к удару физическому ментальную атаку с помощью Эбеново-серого Камня. Тщательно отмеренной силы хватило на то, чтобы разбить разум стражника и расколоть его Камни.
Оскалив зубы в хищной, первобытной ухмылке, Люцивар одним движением порвал цепи, которые сковывали его на протяжении последних пяти лет. Затем он призвал свои Эбеново-серые Камни и широкий кожаный пояс, к которому крепились ножны с охотничьим клинком и эйрианским боевым мечом. Очень многие глупые Королевы веками пытались заставить его сдать это оружие. Люцивар стойко переносил любые пытки и боль и ни разу не признался, что меч и нож по-прежнему всегда с ним – по крайней мере, до тех пор, пока не приходило время взять их в руки.
Он извлек из ножен боевой клинок и помчался к входу в шахту.
Первые два охранника умерли, не успев даже осознать, что он рядом.
Следующие двое навсегда распрощались со своим сознанием, когда Люцивар нанес им сокрушительный удар силой Эбеново-серого Камня.
Остальных задержали рабы, неистово метавшиеся по шахте, пытаясь убраться с пути разгневанного Верховного Князя.
Расчищая дорогу от мешающих человеческих тел, Люцивар добрался до входа в шахту и помчался через бараки, в которых ночевали рабы, мысленно подготовившись к слепому прыжку во Тьму, надеясь, что, как стрела, пущенная из лука, он промчится прямо к цели, достигнет ближайшего Ветра и обретет долгожданную свободу.
Обжигающая боль, хлынувшая через Кольцо Повиновения, мгновенно сломила его концентрацию – в ту же секунду арбалетный болт пробил бедро, нарушив ровный, уверенный бег. Взвыв от ярости и гнева, он выпустил на волю мощную волну силы, прошедшую через его кольцо с Эбеново-серым Камнем, разорвавшую на части догнавших Люцивара стражников – физически и ментально. Еще одна волна боли, причиненной Кольцом, пронзила эйрианца стрелой. Балансируя на здоровой ноге, он собрался с силами и обрушил страшный удар на дом Зуультах.
Особняк не выдержал напора – прогремел мощный взрыв. Обломки камней градом обрушились на соседние здания.
Боль, причиняемая Кольцом, неожиданно стихла. Люцивар отправил осторожный поисковый импульс и выругался. Сука осталась жива. Оглушена и ранена, но по-прежнему жива. Он заколебался, искренне желая прикончить ее. В этот миг внимание Люцивара привлек слабый удар по внутренним барьерам, заставив обратить взор в сторону выживших стражников. Они мчались к нему, пытаясь сплести силу своих Камней в единое целое и наивно надеясь таким способом одолеть его.
Дураки. Он мог бы разорвать их на части, не особенно напрягаясь, и сделал бы это ради одного лишь удовольствия от расплаты болью за боль, однако к этому времени кто-то наверняка уже успел отправить призыв о помощи, и если Зуультах придет в себя настолько, что сможет вновь использовать Кольцо Повиновения…
В крови завела свою песнь неукротимая жажда боя, приглушив физическую боль. Возможно, будет лучше умереть, сражаясь, превратив Пустыню Арава в море крови. Ближайший Ветер находился далеко отсюда, нужен долгий слепой прыжок во Тьму. Но Огни Ада, если Джанелль могла проделывать это, когда ей было всего семь, значит, он справится с этим сейчас.
Кровь. Сколько крови…
Горечь помогла сосредоточиться и решиться.
Выпустив еще одну сокрушительную волну силы из своего Эбеново-серого Камня, Люцивар сгруппировался и прыгнул во Тьму.
Привалившись к краю колодца, Люцивар зачерпнул ковшиком сладковатую прохладную воду и медленно осушил его, наслаждаясь каждым глотком. В последний раз погрузив черпак в благословенную жидкость, он, хромая, двинулся к остаткам каменной стены и устроился поудобнее – настолько, насколько это было возможным.
