Эйрианец поймал ее за край рубашки. После недолгой борьбы, от которой у Люцивара вновь участилось дыхание, а Джанелль выглядела еще более потрепанной, чем раньше, она вновь оказалась на стуле.
– Почему ты живешь здесь, Кошка?
– А что тут такого? – словно защищаясь, спросила Джанелль. – По-моему, это замечательное место!
Люцивар, прищурившись, посмотрел на нее:
– Я и не утверждал обратного.
Она наклонилась вперед, изучая его лицо:
– Ты не из тех самцов, которые впадают в истерику по каждому поводу, верно?
Он тоже склонился к девушке, опираясь локтями на колени, и одарил ее ленивой, надменной усмешкой:
– Я никогда не впадаю в истерику.
– Ага, как же.
Теперь его улыбка больше походила на оскал, открывая белоснежные зубы.
– Так почему, Кошка?
– Волки бывают страшными ябедами, ты знал об этом? – Она с надеждой посмотрела на Люцивара. Когда он ничего не ответил на это, девушка взъерошила свои золотистые волосы и вздохнула. – Видишь ли, иногда мне просто необходимо остаться одной, побыть наедине с землей и природой, поэтому я часто приходила сюда и разбивала лагерь на несколько дней. Однако в один из таких походов пошел сильный дождь, я спала на земле, здорово простудилась, и волки сбежали, чтобы обо всем рассказать папе. Он тогда сообщил мне, что прекрасно понимает необходимость уединения и потребность побыть на природе, однако понятия не имеет, почему при этом нельзя построить какое-нибудь подходящее убежище. Я ответила, что меня вполне устроит небольшой навес и, наверное, эта идея, пожалуй, действительно имеет смысл. Тогда папа приказал построить здесь эту хижину. – Она помолчала немного и улыбнулась Люцивару. – У нас с ним несколько разные представления о том, что такое навес.
Окинув взглядом большой камин, выложенный камнями, крепкие стены и надежный потолок, а затем переведя взгляд на женщину-ребенка, сидевшую напротив, зажав коленями руки, Люцивар неохотно отпустил гнев, который начал испытывать к этому ее неизвестному отцу.
– Честно говоря, Кошка, боюсь, я разделяю мнение твоего папы.
Она насупилась.
Возможно, Джанелль действительно стала Целительницей и Черной Вдовой, но при этом она превратилась в девушку, сохранив милую неуклюжесть, свойственную юности, и по-прежнему напоминала котенка, пытающегося поймать огромного прыгучего жука.
– Значит, ты живешь здесь не все время? – осторожно поинтересовался он.
Джанелль покачала головой:
– У моей семьи несколько поместий в Демлане. Большую часть времени я провожу в нашем фамильном особняке. – Она одарила Люцивара странным взглядом, значение которого он так и не понял. – Мой отец Верховный Князь Демлана – помимо всего прочего.
Значит, это человек, обладающий богатством и весомым положением в обществе. Скорее всего, он не из тех, кто спокойно отнесется к дружбе ублюдка-полукровки и своей дочери. Впрочем, с этой проблемой можно разобраться, когда придет время.
– Люцивар. – Она устремила взгляд на открытую дверь и задумчиво прикусила нижнюю губу.
Он искренне посочувствовал девушке. Иногда Целительнице сложнее всего честно сообщить пациенту о том, что так и не удалось вылечить.
– Крылья теперь всего лишь красивое дополнение, верно?
– Нет! – возмущенно воскликнула Джанелль, но тут же успокоилась и глубоко вздохнула. – Повреждения были очень серьезными. Причем не только на крыльях. Я исцелила их все, однако дальнейшее во многом будет зависеть от тебя. По моим подсчетам, уйдет не меньше трех месяцев на то, чтобы крылья и спина окончательно зажили. – Она снова прикусила губу. – Но, Люцивар, теперь допускать ошибок нельзя. Мне пришлось до предела растянуть возможности твоего организма, чтобы залечить повреждения. Если теперь ты заново повредишь хоть
Люцивар взял ее за руку, нежно поглаживая большим пальцем тонкую ладошку.
– А если я буду тебя слушаться? – спросил он, внимательно наблюдая за ней. Но нет, в этих сапфировых глазах не было ложных обещаний.
– Если будешь меня слушаться, то через три месяца мы вместе нырнем в Поток.
Он склонил голову. Не потому, что не хотел, чтобы девушка видела его слезы. Просто ему нужно было время, чтобы насладиться надеждой.
Снова взяв себя в руки, Люцивар улыбнулся Джанелль.
Она вернула улыбку, понимая, какие чувства обуревают его.
– Может, выпьем чаю?
Дождавшись согласного кивка, девушка спрыгнула со стула и направилась к двери справа от очага.
– Есть возможность убедить мою Целительницу прибавить к нему хоть немного еды?
Джанелль выглянула из-за двери:
– Как насчет большого куска свежего хлеба и миски крепкого говяжьего бульона?
С тем же успехом можно пожевать ножку стола.
– А выбор есть?
– Нет.
– В таком случае звучит просто чудесно.
Она вернулась через несколько минут, помогла Люцивару перебраться с пуфика на стул с прямой спинкой, которая не мешала его крыльям, а затем поставила перед эйрианцем большую кружку.
– Это целебный отвар.
