– Наша царица вернется, привезя нам наследницу престола. Сама Аллат обещала нам этот дар. Я не знаю, когда это случится. Я поведал вам то, что Аллат Светлоокая открыла Солнцу наших дней, и, если вам не нравятся мои слова, вы можете пойти во Внутреннее Святилище и спросить сами. Если Аллат ответит вам, приходите на следующий царский суд и расскажите нам, что она ответила.
Все молчали. Наконец Хавлия произнесла:
– Прошу тебя, царевич, отправь на север весть. Скажи нашей царице, что нас тревожит ее долгое отсутствие.
«Поторопить ее, чтобы возвращалась? Неужели вы думаете, что я сам не боролся с этим желанием долгие месяцы?»
– Разве мы глупцы, что нас нельзя оставить одних даже на малый срок? Разве мы дети, с плачем зовущие мать, едва она ступила за порог? Нет, я не пошлю ей такую весть.
Это в любом случае не имело смысла. Рахбарин не сомневался, что царица вернется только с наследницей. Или совсем не вернется.
– Я подчиняюсь Матери Аллат и царице, а не своим страхам – или вашим.
Когда суд закончился, Рахбарин сел на лошадь и выехал за стены Мариба, надеясь обрести покой в тишине, вдали от большого города, где от него бесконечно чего-то требовали. Но вид раскинувшихся вдоль дороги зеленых плодородных полей не мог унять тревогу на его сердце. Он направил свою кобылу между холмами, и она легким галопом взлетела на одну из вершин. Там Рахбарин остановил ее и спешился. Положив руку на ее гладкую теплую шею, он смотрел на север.
Внизу простирался один из знаменитых савских лесов – ряды благовонных деревьев, более ценных, чем золото. Дальше виднелись очертания большой Марибской плотины, чуда, которое даровало Саве воду для столицы и садов. А дальше…
За большой плотиной раскинулись дикие каменные и песчаные пустыни, охранявшие Саву.
Где-то за этой пустыней, несущей смерть, лежало царство Соломона. «И там держат нашу царицу».
Холодок пробежал у него по спине, легонько царапая кожу, словно струйка песка. Когда он неожиданно напрягся, кобыла заволновалась. Она вскинула голову, и большие кисточки, украшавшие ее оголовник, задели его щеку.
– Тише, милая, тише, – сказал он ей, схватив поводья и лаская кончиками пальцев горячую бархатистую кожу ее морды. – Ты права: я зря волнуюсь. Царь Соломон не станет удерживать нашу царицу против ее воли. Она вернется к нам.
Кобыла, навострив уши, коснулась губами его руки. Рахбарин улыбнулся и еще раз погладил ее морду. Царица вернется. Конечно вернется. Но когда?
Ее не было уже полгода. «Означает ли такое долгое отсутствие успех или неудачу?» Рахбарин не мог себе представить, чтобы его тетя потерпела неудачу в чем бы то ни было, будь то выполнение божественной воли или любое другое дело. Билкис всегда царствовала как победительница.
Тени начали удлиняться. Солнце почти коснулось горизонта на западе. Он смотрел на розово-золотое пламя заката и пытался убедить себя, что новая царица, может быть, прямо в этот момент движется в Саву Путем Пряностей. Но в пылающем небе он ничего не видел, лишь тучи, раскинувшиеся над горизонтом, словно крылья огненной птицы.
Возможно, этот феникс предвещал хорошее будущее. А может, просто переливался гаснущий свет. Царевич решил считать это добрым знаком. Аллат не отправила бы царицу в такую даль, если бы этот путь не имел смысла.
Но в ту ночь он не мог лечь спать со спокойным сердцем, и сон отказывал ему в своих темных ласках. В конце концов он сдался, встал и вышел на стену, чтобы мерить шагами старые камни, беспокойно, словно запертый в клетку леопард.
«Уже столько времени прошло после ее отъезда!» При дворе он мог проявлять почтение и благочестие, но здесь, на стене, следовало сказать правду хотя бы себе. «Полгода – и ни единой весточки, кроме приказаний ждать».
Под ногами он чувствовал камни стены, все еще хранившие тепло дня. Над головой возвышался небесный свод. Созвездие Короны пылало в ночи белым огнем. Рахбарин нашел взглядом самые яркие звезды, но их холодное сияние ничего ему не открыло.
«Прошу тебя, Пресветлая Богиня, скажи, что мне делать». Он молился и приносил все необходимые жертвы, но все еще не получил ни единого знака. Почему Аллат не хотела с ним говорить?
«Потому что ты и так знаешь, что нужно делать». Рахбарин смущенно опустил голову. «Неужели я стал настолько слабым, что прошу помощи Богини в том, что должен делать сам?» Он знал, что ответила бы его тетя на такие глупые просьбы: «Богиня даровала тебе разум и тело. Она надеется, что ты сумеешь ими воспользоваться».
И разве последний приказ царицы не заключался в том, чтобы он поступал, как сочтет нужным? Чтобы делал то, что посчитает наилучшим для Савы, для царства, а не для себя. Ведь, если бы он делал то, чего хотел сам, он поскакал бы на север и вернулся с царицей. Но это ничего не решило бы.
Нет, ему следовало выполнять свой долг здесь, охраняя Саву и трон до возвращения царицы.
«А если наша царица никогда не вернется?»
