Добравшись до площадки для выездов, я увидела отца и братьев. Мальчик водил перед ними гнедого жеребенка, а они внимательно наблюдали. Никто не замечал меня, пока жеребенок не застыл на месте, уставившись на меня так, словно я была джинном, появившимся из воздуха. Отец обернулся посмотреть, что напугало жеребенка, а потом быстрыми шагами направился ко мне.
– Ваалит, что ты здесь делаешь? – В глазах у него потемнело от страха. – Что случилось?
– Ничего, отец, клянусь тебе. Я просто хотела поговорить с тобой.
Тревога исчезла с его лица, сменившись печальным удивлением:
– И твое дело не могло подождать до вечера или хотя бы до моего возвращения? Что ж, говори, дочка.
Я взглянула на братьев – Иериоф и Самуил воспользовались уходом отца, чтобы приласкать гнедого жеребенка и заспорить о том, кто из них лучше разбирается в лошадях. Ровоам стоял чуть в стороне, настороженный, как лис, и ревниво поглядывал на меня.
– Здесь я не могу говорить, – сказала я.
Отец улыбнулся, как всегда, покоряясь моим прихотям:
– Хорошо.
Он взял меня за руку и отвел под старый дуб, к колодцу, из которого брали воду для конюшни жеребят.
– Здесь твои братья нас не услышат, можешь говорить свободно.
В его словах звучал смех. Мой отец думал, что я еще ребенок, а я хотела доказать, что уже выросла и стала ему равной.
– С тобой, отец, я всегда могу говорить свободно.
Я сделала глубокий вдох и начала. По пути сюда я тщательно выбирала слова – разумные здравые доводы, чтобы мой любящий отец согласился. Теперь, оказавшись с ним лицом к лицу, я забыла все, что приготовила.
– Отец, я только что говорила с царицей Савской, и она… Она хочет, чтобы я поехала с ней в Саву. Чтобы учить меня, чтобы я трудилась вместе с ней. Чтобы я стала следующей царицей Юга. А еще я думаю, она хочет, чтобы я вышла замуж за ее племянника, но это я решу потом. Царица выбирает себе наследницу. Отец, ты только подумай об этом! Дочь царя Соломона когда-нибудь станет царицей Савской!
Я не сомневалась в его согласии. Меня ослепляли блестящие возможности. Я видела только то, что хотела видеть: золотое будущее, в котором я правила Савой. Я не заметила, что отец поджал губы и взгляд его стал холодным. Зато я услышала его ответ, и каждое его слово причиняло боль, как брошенный в меня камень:
– Не говори глупостей, дитя. Ты не поедешь в Саву.
Этим он вырвал меня из мечтаний о славе, я уставилась на него.
– Отец…
– И не тревожь больше царицу Билкис, она не может взять тебя с собой.
Я подумала было, что поняла его сомнения, и схватила его за руку:
– Ты думаешь, царица на самом деле этого не хочет? Думаешь, она просто рассказала мне красивую сказку? Отец, ты ошибаешься. Царица хочет этого. Она поклянется в этом чем угодно. Она хочет, чтобы я поехала с ней. Я нужна ей. Я отправляюсь с ней в Саву. Ты будешь гордиться мной, когда я стану царицей.
Он долго молча смотрел на меня. Казалось, воздух между нами сковало холодом и время замедлилось.
– Значит, ты хочешь оставить свой дом, своего Бога и семью? Уехать на край света и никогда не возвращаться? – спросил он наконец.
Слова, жестокие, как сама правда. Я действительно хотела уехать. Оставаться я больше не могла. Я знала, что мне будет больно ответить так, а отцу – услышать это. И в то же время я знала, что нужно говорить лишь правду. Она в итоге оказывается добрее сладкой лжи. Поэтому я сказала лишь:
– Да, отец.
Я могла бы посмотреть ему в глаза, моя воля была столь же сильна, но отец отвернулся, глядя на моих братьев и гнедого жеребенка.
– Ты не понимаешь, о чем просишь, Ваалит. Ты слишком молода, чтобы понимать. – Его голос доносился словно бы издалека негромким эхом. – Ты слишком молода, чтобы решать такие вещи.
– Я не слишком молода, чтобы выйти замуж. Не слишком молода, чтобы родить своего ребенка.
– Это другое дело.
Охвативший меня холод сменился жаром гнева:
– Почему другое? Я достаточно взрослая, чтобы рисковать жизнью, рожая ребенка для своего мужа. Значит, я достаточно взрослая и для того, чтобы решить…
– …стать царицей?
– …уехать из этого царства.
До того как я произнесла эти слова, я сама не знала, что так хотела покинуть дом. «Золотую клетку. Оковы, украшенные драгоценными камнями». Откуда взялись эти слова? Отец не был тюремщиком, а его дворец не был тюрьмой.
Он снова повернулся ко мне, и тогда я поняла, о чем говорят его глаза. Я увидела в них боль потери и одиночество. Мою мать отняла у него смерть. Скоро долг отнимет у него Билкис. Он не хотел потерять еще и дочь.
– Отец… – Мне перехватило горло, и я едва могла говорить. – Отец, рано или поздно мне придется тебя оставить. Мне придется покинуть тебя, если я выйду замуж. Отпусти меня в Саву. Благослови меня.
Я приготовила еще один довод. Эти слова мне было тяжело произнести – я знала, что они, при всей своей правдивости, причинят боль отцу.
– Я хочу уехать. Для меня здесь небезопасно. Мой брат Ровоам…
– Да, он передал мне, что говорит о тебе пророк Ахия. Но он так говорит обо всех женщинах, Ваалит.
Боясь мести Ровоама, я совсем забыла о пророке. Но пророк и впрямь представлял дополнительную опасность.
