Наследница царицы Савской полностью

– Я буду царем. Так сказал мой отец.

– Твой отец еще не умер, и ты еще не стал царем. Что если он передумает? Если кто-то другой завоюет его расположение? Он ведь царь и может поступать как заблагорассудится.

Потерять трон? По спине Ровоама пробежал холодок. «Мой отец может передумать и выбрать себе в наследники другого сына, а я не получу ничего…»

– Ты ведь об этом не думал, правда? – Мать обняла его, Ровоам прижался к ней. – Ничего, сынок, я уже давно поразмыслила об этом и все это время искала способ заставить царя Соломона сдержать свое слово. И вот я нашла его.

Ровоам положил голову матери на плечо. Сладкий шипровый аромат исходил от ее кожи. «Мать любит меня больше всего на свете, я могу доверять ей».

Она снова погладила его по голове:

– А теперь слушай, сынок. Ты должен жениться на своей единокровной сестре Ваалит. Как только она выйдет за тебя, на место царского наследника уже никто не сможет притязать. Мы знаем, что он безумно любит ее. Женившись на ней, ты станешь любимым сыном Соломона.

Ровоам не знал, что ей возразить, но и не знал, как ухватить эту яркую игрушку, которой мать его соблазняла.

– Ваалит за меня не выйдет, – ответил он. – Говорю тебе, она ненавидит меня.

– Значит, ты должен сделать так, чтобы она тебя полюбила. Соломон очень боится ее потерять. Он ухватится за любую возможность удержать ее при себе, а разве можно придумать что-то лучше, чем выдать ее за следующего царя? Соломон легко согласится, поверь мне. – Мать положила ему руку на плечо и отстранила от себя, чтобы заглянуть в глаза. – Но помни, Ровоам: если Ваалит выскажется против тебя, если она не захочет, он откажет нам. Значит, ты должен расположить ее к себе.

– И как мне это сделать?

– Сдержав свое обещание поступать так, как я скажу и когда скажу. Начать можешь с того, чтобы ласково говорить с сестрой и улыбаться ей. Не забывай, она лишь девушка, а ты – будущий царь. Какая девушка не мечтает выйти за царя?

Все это звучало очень хорошо, но Ровоам сомневался, что его сестру так легко удастся обвести вокруг пальца.

– А если она меня не послушает? Как ты заставишь ее подчиниться тебе?

– Не нужно заставлять ее подчиняться мне. Она подчинится своему отцу. Он не хочет ее терять и будет рад выдать за тебя. Но ты должен держать себя в руках, Ровоам, и улыбаться, когда отец тебя спросит об этом деле. Он любит, когда его дети улыбаются.

Отец часто звал меня к себе, но на этот раз, увидев у него Ровоама, я удивилась. Я склонилась перед отцом, и он попросил меня встать. Я искоса посмотрела на брата. Он был мрачен и явно знал не больше моего о том, почему отец потребовал нас к себе. Я заглянула в свою душу – нет, я не совершила против Ровоама ничего, на что он мог бы пожаловаться.

– Дети, я позвал вас к себе, потому что хочу узнать, что у вас на сердце. – Отец улыбнулся, излучая доброту. – Не бойтесь говорить правду.

Это насторожило меня. Я никогда раньше не боялась говорить правду отцу. О чем он мог спросить на этот раз?

– Хоть мне и нелегко признавать это, вы оба уже почти взрослые. – Он внимательно посмотрел на нас, словно видя впервые, и вздохнул. – Не знаю, куда утекли годы. Сын мой, ты почти стал мужчиной, а ты, дочка, почти женщина. Всему свое время. Время расти, время учиться – и время любить.

Казалось, он смотрел мимо нас, в какое-то далекое, невидимое нам прошлое. Мы с братом молчали, но по разным причинам. Я не хотела прогонять из отцовских глаз мечтательное и задумчивое выражение, а Ровоам явно не находил себе места от скуки. Ему не было дела до чужих воспоминаний. Я взглянула на брата, и он поспешил улыбнуться. Мне стало не по себе. Какую подлость задумал Ровоам на этот раз? «Что бы это ни было, я не позволю ему издеваться надо мной, или над Иевосфеем, или Авениром, или собаками Меласадны, или кошками Нефрет…»

– И время жениться.

Голос отца прервал мои размышления. Он улыбнулся мне и взял за руку.

– Дети мои, мне сказали, что вы думаете о браке.

Я недоуменно уставилась на него, а он взял за руку Ровоама.

– Скажите мне, правда ли это? Хотите ли вы быть друг для друга не просто братом и сестрой?

Ровоам смело посмотрел в глаза отцу:

– Да, все именно так, как сказала тебе моя мать.

– А что ответишь ты, Ваалит? – спросил отец.

– Ровоам ведь мой брат! – воскликнула я, когда ко мне вернулся голос.

– Единокровный, – быстро поправил меня Ровоам.

– Такие союзы возможны. Говори не стесняясь. Правда ли, что ты хочешь выйти замуж…

– …за Ровоама? Да я лучше умру!

По взгляду брата я поняла, что он тоже предпочел бы мою смерть. Когда спустя много лет я сложила песню об этом разговоре, мои слушатели всегда смеялись. Но в тот момент, стоя перед отцом и видя, как радость исчезает с его лица, я чуть не разрыдалась. Я почти пожалела, что не могу назвать Ровоама своей величайшей любовью или хотя бы просто согласиться выйти за него.

Отец отпустил наши руки:

– Вижу, я заблуждался. Не думайте об этом, дети мои.

– Это предложила моя мать, и я сразу сказал ей, что это дурацкая мысль.