В тот день я оказалась там, где не имела особого права находиться. Как, впрочем, и кошка. Утром я занималась аккадским языком с учителем моих братьев. Этот евнух, лишенный мужской природы, получил свободный доступ в женский дворец. Эмнехт учил меня священным песнопениям городов Угарит и Ур. Не знаю, правдивы были те древние сюжеты или нет, но язык мне нравился. Да и мой отец всегда считал, что знание ценно само по себе.
Я возвращалась в свои покои и вдруг услышала в боковом коридоре какой-то шум, похожий на тявканье шакалов. Шакалы по дворцу не бегали, и я поняла, что это мальчишки. Мальчишки, занятые шалостями. Я побежала на шум и сразу поняла, что все намного хуже, чем я думала. Мой брат Ровоам и его дружки загнали в угол кошку.
У кошки была мягкая темная шерстка с черными кончиками, как у кролика. В больших ушах покачивались золотые кольца, а шею украшал ошейник с красными и синими бусинами. Это была египетская кошка, любимица дочери фараона госпожи Нефрет.
Маленькое беззащитное животное загнали на вершину колонны. Размахивая горящей головней перед носом у кошки, Ровоам пытался спугнуть ее, чтобы она спустилась. Остальные свистели и зубоскалили. Я неслышно подошла к брату, встала у него за спиной, вцепилась в его густые кудрявые волосы обеими руками и потянула назад изо всех сил.
Ровоам взвыл и развернулся ко мне, беспорядочно махая руками. Горящая головня опалила бахрому на моем покрывале. Не желая сдаваться, я потянула еще раз, и Ровоам упал, пытаясь ослабить мою хватку.
Молотя кулаками, он стукнул меня по ноге, и я потеряла было равновесие, но устояла. Я не выпускала из рук его кудри, и это помогало мне держаться на ногах. Никто из дружков Ровоама не пытался помочь ему или помешать мне. Они потом могли рассказывать, будто тоже участвовали в этой схватке, но на самом деле никто из них по своей воле не вмешался бы в ссору между царскими детьми.
Эта мысль придала мне сил. Отпустив волосы Ровоама, я кинулась к колонне, заслоняя собой кошку. Я ждала, давая брату время отступить. В этот момент умный мальчик отошел бы, но за Ровоамом никогда не замечали здравого смысла или рассудительности.
– Как ты смеешь кидаться на меня, гадюка?
Сверля меня взглядом, он размахивал своим самодельным факелом. Впрочем, брату хватило ума держать его на расстоянии вытянутой руки от меня. Я все еще сжимала в кулаках вырванные пряди его волос.
– А ты как смеешь мучить кошку госпожи Нефрет?
Я думала, не плюнуть ли на него, но у меня могло не получиться – он стоял слишком далеко.
– Это нечистая тварь. Так говорит пророк Ахия. – Ровоам взмахнул своим факелом. – Нужно ее сжечь.
Ахия действительно неистово поносил кошек египетской царицы, но указание пророка лишь послужило поводом. Ровоам просто любил чужие мучения.
– Это подлость. И, если ты причинишь вред кошке госпожи Нефрет, отец тебя накажет.
– Он не узнает.
– Еще как узнает. Я ему скажу.
Ровоам не смог бы этому помешать, даже если бы избил меня. И, хотя я знала, что ему очень хочется меня поколотить, я думала, что он не осмелится. Наш отец ненавидел жестокость. Ровоам зашел слишком далеко, и ему должно было хватить сообразительности, чтобы это понять.
Он замялся. Факел начал чадить. Когда-нибудь сообразительности и осторожности окажется недостаточно, чтобы обуздать истинные темные желания брата, но сегодня эти узы еще сдерживали его. Насупившись, Ровоам отбросил головешку.
– Убирайся, ты! Ты,
Но ушел сам Ровоам, а за ним потянулись приунывшие подхалимы.
Они рвали и метали, удаляясь по коридору. Я подождала, пока все стихнет, а потом тихонько заглянула за угол. Мальчишки исчезли из виду.
Я вернулась к колонне и сняла с нее дрожащую кошку. Она зашипела, но позволила взять себя на руки и погладить ее мягкую шерсть. Постепенно она перестала дрожать, и я понесла ее домой, в покои Нефрет. Я отдала кошку одной из египетских служанок царицы. Девушка пришла в ужас, узнав, что любимая питомица госпожи забрела так далеко от своего безопасного дома.
– Царица Нефрет будет очень благодарна. Ведь что угодно могло случиться, если бы ее нашел кто-то другой! – Египтянка вздрогнула, прижимая животное к груди. – Это жестокая страна. На улицах я видела людей, которые бросают в кошек и собак палками и камнями! Варвары!
Я не хотела соглашаться с тем, что мой народ – варвары. С другой стороны, я не считала, что нужно мучить животных, которые не сделали ничего плохого. Поэтому я лишь сказала, что рада вернуть царице Нефрет ее питомицу.
– Госпожа Нефрет захочет тебя отблагодарить, царевна. Подожди немного, я расскажу ей о твоей доброте.
От этого я отмахнулась. Мне тогда не пришло в голову, что никогда не следует отказываться от возможности приобрести союзника. Мне тогда вообще не приходило в голову, что царевне Ваалит, любимому ребенку царя Соломона, могут оказаться нужны союзники.
– Не стоит благодарности.
