Когда тебя похищают — ты не думаешь о том, что увидишь свой дом. Только это не тот дом, где ты росла и тебя воспитывали любящие родители. Это даже не твой привычный мир и люди, что окружают тебя — отличаются от тех, что привыкла видеть на улицах. А твой истинный отец — император, болезнь которого вскоре сделает тебя его преемницей. Но по правилам, женщина не может управлять империей, не доказав свое право на трон в турнире наследников. Впереди — год усердных тренировок, опасный противник и шанс на выживание. Главное, помни — не сдаваться несмотря ни на что.
Пробуждение началось с монотонного постукивания капель в оконное стекло. Ненавижу дождь. И утро тоже ненавижу. Нашарила под подушкой телефон, открыла один глаз, взглянув на дисплей и подскочила. Запрыгнула на ходу в тапки. Будильник. Опять забыла завести будильник. Шумно вывалилась в коридор, так же шумно ворвалась в ванную.
— Женя! — раздался из кухни недовольный голос отца. Следом послышалось шуршание шин о линолеум.
— Опаздываю! — крикнула я из недр ванной, выдавливая пасту на зубную щетку.
— Жду тебя на кухне, и это не обсуждается! — раздалось у самой двери и снова удаляющееся шуршание шин. Тиран! Ни разу мне не удалось уйти без завтрака.
Умывшись и причесавшись наскоро, взглянула на свое отражение в зеркале и недовольно скривилась. Чрезмерная бледность придавала болезненный вид. Махнув рукой, вышла из ванной и поплелась на кухню. Папа, сидя в своем дирижабле, как он шуточно обзывал инвалидное кресло, расположился у плиты, снимая горячие блинчики и заливая на сковородку следующую порцию теста. Он не всегда был таким. Точнее, никогда таким не был. Судьба сыграла с нами злую шутку три года назад. Тогда в аварии погибли моя мама и старший брат. А папа, бывший за рулем, навсегда оказался прикован к инвалидному креслу. Я же, по счастливой случайности или по огромному несчастью, осталась дома. Предпочла даче подготовку к ЕГЭ. Как мы пережили весь этот ужас в нашей жизни, не укладывается в голове. Все благодаря ему, моему папе. Даже в его положении не терял силу духа и веру в будущее. Мне бы такое самообладание.
— У меня уже дыра в спине от твоего взгляда. Марш одеваться и я жду тебя к завтраку, — не оборачиваясь, проговорил папа.
— Я, вообще-то, затылок тебе прожигала, — парировала и уселась за стол. Аромат моего любимого лакомства вызвал слюноотделение и урчание в желудке. — Потом оденусь. Блинчиков твоих хочу.
Папа вздохнул тяжко, развернулся ко мне и посмотрел с укором. Но в серых глазах, окруженных сеточкой неглубоких морщин, я видела только любовь.
— Вот в кого ты упрямая такая, а? — буднично спросил он, и поставил на стол блюдо с блинами. Я, не вставая со стула, открыла холодильник и достала сгущенку.
— Да уж есть в кого, Виктор Павлович, — привычно отозвалась я и быстро отправила в рот блин, предварительно макнув его в варенье. Обожаю блины. Особенно папины. Шеф-повар бывшим не бывает, истина.
Так, изредка перекидываясь короткими фразами, мы позавтракали, и я ушла одеваться, оставив отца хлопотать на кухне. Он всегда любил готовить. Это была его страсть. Единственная после смерти мамы.
Спешно облачившись в джинсы и серый свитер с капюшоном, вышла в коридор. Папа выглянул из кухни, критично осмотрел наряд, и задумчиво потер висок.
— Хоть раз бы платье надела! — привычно проворчал он.
Я только отмахнулась, накидывая сверху кожаную куртку и принимаясь за кеды. Не люблю платья. Из-за сопутствующих им атрибутов. С моими-то способностями держать равновесие любой поход в туфлях на высоком каблуке оканчивался фатально. Подвернутые ноги, растяжение суставов, и страх однажды сломать-таки ногу, навсегда оттолкнули меня от этой обуви.
Проверив в кармане ключи, телефон и деньги, схватила сумку, еще раз глянув в настенное зеркало.
— Папочка, люблю тебя! — послала воздушный поцелуй и уже практически покинула наше двухкомнатное обиталище.
— Доча! — окликнул он меня, подъезжая ближе. Я обернулась. — Знаю, что не любишь, но с днем рождения.
Ну, да! Как же без этого. Двадцать лет все-таки. Юбилей!
— Подарков только не дари, точно обижусь, — хмыкнула, обняла самого дорогого мне мужчину, и вышла.
Погода сегодня дрянь. Промозглый ветер, морось. Брр… но надо в институт. Вытянув из-под куртки капюшон свитера, натянула его на голову и быстрым шагом отправилась в сторону метро. Училась я на третьем курсе исторического факультета. Учеба давалась мне легко, историю любила с детства. Хотя в школе училась еле-еле на тройки, почему-то… не нравились мне учителя. И я, судя по всему, им тоже. Кое-как дотянув до одиннадцатого класса, я, только благодаря своему везению и фотографической памяти, сдала ЕГЭ хорошо и поступила на бюджет. Не рассчитывала, что получится. И попутно искала работу, штудируя интернет и газеты с объявлениями, хоть папа высказывался решительно против. Тут все рисовалось еще хуже. Найти работу в восемнадцать лет, да еще и без образования, да еще и без опыта работы, да еще и с зарплатой приличной… очень и очень непростое это занятие искать работу. В итоге я ее нашла. Гордая должность доставщика пиццы в итальянском ресторане. Поначалу было тяжело, но сейчас уже привыкла. С утра на учебу, после беготня по городу в уродливой желтой кепке и термосумкой для пиццы.
Крепко задумавшись над своей долей, я не заметила, как на тротуар заехал и преградил мне дорогу черный спортивный байк, и налетела на него. Мужские руки удержали за плечо, чтобы мое лицо не встретилось с рулем железного коня.
— Опять идешь не глядя, — укорил меня наездник, широко улыбнувшись.
