- Да, конечно, не просила, так только: намекнула, всплакнула, вздохнула, пожаловалась. Затаилась, как паучиха, изучила вас, поняла, что вы с покойным господином одного поля ягоды, и давай добро выуживать. Они так с паном Каролем всегда поступали, все на жалость ему давили: «Дай, да дай». Я думал, хоть вы, хозяйка разумная, сразу раскусите эту пройдоху. Откажите ей, скажите, что погорячились, средств нет.
- Я не могу, я уже дала слово, - растерялась от такой пламенной речи София. – И Юлека жалко, славный карапуз, чем он виноват? Давай дом в Ивлице отдадим, я там все равно жить не буду, только расход лишний.
- Еще чего. Вы же были там по осени. Не дом, а целый дворец, княгине жить. Не отдам, и не просите, - Любош надменно скрестил руки на груди.
- Но я приказываю! - топнула ножкой София.
- Мне покойный господин велел вас защищать и добро ваше беречь, я ему клятву дал. Дворец за семьей Каменецких останется.
«Ну, что ты будешь делать с этим противным Любошем? Как его умаслить?»
- Ну, может луга за Ивлицей отдать, - протянула она.
- Этого еще не хватало. Послушайте разумного совета, она лицом не дурна, давайте скорее подыщем ей шляхтича, что согласится и без приданого ее взять. Самый лучший способ скинуть эту обузу.
- Да разве такое бывает, чтобы шляхтич без приданого согласился жениться? - развела руками София.
- Да разве вы не княгиня? – хмыкнул Любош.
- Это случайность, - зарделась юная хозяйка. – А все же дом в Ивлице следует отдать.
- Ну, отчего хозяин не влюбился в разумную, бережливую девицу, умеющую считать и складывать деньги, а не сорить ими.
- Забываешься! – грозно повысила голос София.
- Доброй ночи, госпожа, - Любош вышел с жестокой обидой на лице.
«Ишь, обиделся, да это мне обижаться нужно!»
Лежа в мягкой кровати, Софийка никак не могла уснуть, ворочаясь с боку на бок. Уже давно замок погрузился в тишину, Боженка допела все колыбельные песни и оставила девчонок сладко дремать у изголовья матушкиного ложа, в коридорах затихли шаги слуг, а Софии все не спалось. Она с завистью поглядывала на посапывающих дочек.
«Может Любош прав, и я расточительна. А ведь дома меня хвалили за разумность, но там всегда не хватало средств, надо было выкраивать, а здесь такие возможности, и я потеряла осторожность. Что если затея с мельницей не удастся, и крестьяне не повезут туда зерно, а будут молоть по старинке, а деньги уже потрачены? А если лошадки не приживутся да плодиться не станут? Мне оставили большое наследство, а я все загублю! И приданое может зря пообещала, они бы меня точно не пожалели, даже на порог не пустили бы». Стало тревожно. София встала и начала расхаживать по комнате. «И не с кем посоветоваться, была бы здесь Иванка. Но ведь Господь велел руку помощи ближнему протягивать, как сестрице не помочь, родная мать отреклась, видать сердце у нее каменное. Я со своими девчонками так никогда бы не поступила!» София села у колыбелей. Надзейка разметала ручки и ножки, сбросив легкое одеяльце, Людмилка наоборот сжалась в уютный комочек, уткнувшись носиком в подушку. Они такие разные и такие родные.
София, задув свечу, опять легла в постель. «Господи, не дай совершить ошибку!» Веки начали тяжелеть, вот и долгожданный сон…
Дикий, казалось, нечеловеческий крик разрезал тишину. Кричала женщина, совсем рядом. София резко вскочила, кидаясь к колыбелям. По комнате затравленным диким зверем металась с горящей свечой в руках Юстина, выкрикивая бессвязные бормотания.
- Сестрица, что с тобой?! – окликнула ее хозяйка.
Юстина бросилась в другой угол с истеричным смехом. «Да она с ума сошла!»
– Эй, кто-нибудь, сюда! – закричала уже София. – Отдай свечу, подожжешь полог.
Она попыталась задуть пляшущее пламя, но бьющаяся в припадке женщина увернулась, не подпуская к себе.
- Я не виновата, я не виновата! Меня заставили, это все матушка. Не отдавай меня ему, он заберет меня в ад! – при свете трепещущей свечи взгляд был совсем безумным.
В комнату ворвались с оголенными саблями Юрась и еще один парень из охраны, за ними протиснулась заспанная Северинка, последним прибежал в ночной рубахе Любош с канделябром свечей. В комнате сразу стало светло и шумно.
- Отойдите от нее, госпожа, - Юрась, мгновенно задув свечу Юстины, встал между ней и Софией.
- Не отдавай меня ему, прошу тебя, сестрица, умоляю! - Юстина повалилась на колени, пытаясь через Юрася дотянуться до подола Софийки, ее полные ужаса глаза смотрели куда-то на пестрый гобелен, тот самый с райскими цветами и птичками, доставшийся от прежней хозяйки. Вид у Юстины был такой, словно за полотнищем притаился сам нечистый.
- Рассказывай, или отдадим! – резко крикнул обезумевшей женщине Любош. Для Софии это было полной неожиданностью, она ни разу не слышала, чтобы пан управляющий поднимал голос до крика.
- Это матушка все, она велела погубить княгиню и деток. Она сказала – грех невелик, мол, баба эта на нашем месте сидит, а потом отмолим, вклад в монастыри внесем, свечей до потолка закажем. Все отмолим!
София с ужасом смотрела на беснующуюся женщину.
