Сам замок мало изменился: по-прежнему одна из сторожевых башен подлатана деревом, все та же ржавая решетка на воротах. «А ведь София немало средств передала в отеческий дом, - размышлял Кароль, пока Яков пытался докричаться до караульных. – Куда ж они все дели? Не жалко денег, как родным не помочь, да и богатства мои скоро кому-то другому отойдут, так пусть лучше к Луговым в карман, чем к Коломану или тетке Дороте. Но все же, Мирошке доспех и коня не купили, замок не поновили. Софийка бы расстаралась, и из меньшего выкроила бы». Он поднял голову туда, где впервые увидел жену. От нахлынувших воспоминаний сладко потянуло в груди.
- Чего надо?! – наконец окликнули с надвратной стены.
- Скажите пану Луговому, зять приехал, поговорить с ним желает, - громко выкрикнул Кароль, напряженно глядя на закрытые ворота.
За стенами послышались какие-то резкие голоса, словно кто-то ругался.
- У меня нет дочери! – на стене появился сам Азар Луговой. – А если бы и была, так она вдова. Убирайтесь!
- Дочери значит у вас нет, не достойна прощения, а деньги от нее брать не брезгуете! – сразу разозлился Кароль.
- Я у нее ничего не просил! – тоже впал в ярость Азар. – С протянутой рукой под ее окнами не стоял! А на твоем месте, Каменец, я бы постыдился упреки бросать, если бы не ты, прохвост, так дочь моя господарькой ладской могла бы стать, на троне золоченом бы сидела.
- Крушина пока не господарь, - насупился Кароль.
- Твой что ли малахольный Рыгорка сядет? Не будет этого, мы за самозванцем не пойдем! – нервно махнул рукой Азар. - Сынок мой как? – не удержался он от вопроса.
- Знаешь, и что сын у меня?
- Я все знаю, Азар Луговой не такой простак, как некоторым кажется.
- Может все же впустишь, и поговорим, чем всю округу потешать, - разговор через стену казался Каролю комичным.
- Я тебя уже раз пустил: ночлег предоставил, поил, кормил, а ты как меня отблагодарил? Дочь мою совратил.
- Она моя жена!
- Ну-ну, - хмыкнул Луговой, - я в Броничах приходскую книгу-то полистал, искусная работа, ничего не скажешь.
«Он действительно все знает», - разговор не клеился, щеки Кароля горели от досады, он чувствовал любопытные взгляды своих людей.
- Не хочешь впускать, не надо. Я тебе не пес подзаборный, чтобы под дверью твоей тявкать, - Кароль рванул повод, поднимая Любимчика на дыбы. – Письмо от сына забери, а мне Иванка нужна, пусть выйдет.
- Весточку прислал, значит, живой, - пробубнил Луговой. - Письма мне от этого недостойного сына не надобно! – заорал он вниз.
- Детьми разбрасываешься, словно у тебя их с десяток. Иванку позови, у меня к ней дело.
- Лучше никаких, чем такие дети, вскормил на свою голову! А тебе, сукину сыну, сказали – прочь ступай. Все! – Азар скрылся за стеной.
- Вот и поговорили, - Кароль потер пылающие уши. «Ну, от кого Софийка браниться научилась - теперь понятно».
- Добрый тестюшка у вас, пан гетман, тещу мою таки за пояс заткнул, - Яшка надвинул шапку на озорные глаза.
– В лесу лагерем станем, мне с Иванкой встретиться нужно, может удастся ей весточку передать.
Кароль был готов именно к такой встрече, но все равно на душе скребли кошки. Отряд ушел в лес.
Каша бурлила в котле, поднимая к ночному небу облачко сизого пара. Воины раскладывали на траве попоны, готовясь ко сну. Кароль подсел к костру, спасаясь от докучливых комаров. «И обижаться мне на него нельзя. Если бы мою дочь соблазнил такой вот охальник, обрюхатил и не повел в церковь, как бы я такого зятька принял? То-то же». Он задумчиво пошевелил палкой золу. Где-то в глубине чащи ухнула сова.
- Кашкой угостите? – в трех шагах от Каменецкого, подперев плечом старый вяз, в пестром деревенском платке стояла старая Иванка.
Кароль поспешно вскочил, кланяясь старухе. Воины следом стянули шапки, удивленно рассматривая, как из-под земли, появившуюся гостью.
- Щеря, поросячий хвост, ты на карауле спишь что ли?! – крикнул Яков в чащу.
- Не сплю я! – прилетело из-за кустов.
- Не бранись, ему меня не учуять, - улыбнулась Иванка, усаживаясь к костру на расстеленную Каролем попону. – Кашка доспела уж, снимайте. Целый день травки собирала, проголодалась.
Костровой кинулся снимать котелок с вертела.
- Не боязно вам, ясновельможная пани, по лесу одной ходить? – Яков протянул старухе ложку.
- Страхи портят жизнь, - пожала плечами Иванка. – Что зятек, лютовал? – подмигнула она Каролю.
- Да так по-родственному полаялись, - кисло улыбнулся Каменецкий.
Воины поднесли хозяину и гостье отдельные мисочки с ароматной кашей, а сами уселись в сторонке, есть из общего котла. Теперь никто не мешал разговору.
- Гляжу, дома был? – подмигнула Иванка. – За сыночком ездил?
- Ничего от вас, пани, не скроешь, - повеселел Кароль.
- А слушался бы бабку, так давно бы под боком у женушки грелся.
- Каюсь, дурак был, - легко признал Каменецкий.
- А с собой чего не забрал? – Иванка бережно подула на наполненную кашей ложку.
- Везти пока некуда, и больно неспокойно на том берегу, перед Кругом глотки готовы друг другу рвать. Господаря выберут, потом за девчонками моими поеду.
