— Немного, — честно призналась я. — Фима говорит, папаша может претендовать на эти денежки как опекун своей дочери, несмотря на то, что он был с матерью в разводе. Хотя суд может ограничить сумму, которой он может распоряжаться. Но это уже мелочи.
— Что ж, видимо, Курдов каким-то образом все же узнал о завещании второго мужа Виктории, — вздохнул Кряжимский. — Но вот каким?
Мы посмотрели друг на друга и одновременно пожали плечами.
— А что, если убил Мясникову вовсе не ее бывший муж, а сыновья второго супруга? — неожиданно предположил Кряжимский, когда мы вновь собрались в моем кабинете и стали обсуждать, что делать дальше, чтобы подтвердить вину Курдова. — У них ведь есть более чем веская причина для этого. Поняв, что папаша оставил состояние какой-то там девице, своей молодой жене, и лишил их всего, ребятки могли решиться убить ее, а затем опротестовать завещание и добиваться того, чтобы все перешло к ним. Возможно, чуть позже они собирались убрать и дочь Виктории.
— Бог с вами, Сергей Иванович! — испуганно замахала я руками. — Что вы такое говорите! Убить ребенка, который ничего не знает и пока еще не может решать своей судьбы…
— Я понимаю, что девочка ни в чем не виновата, — вздохнув, продолжил Кряжимский. — Но ведь ради денег на что только люди не идут, а значит, и такое вполне возможно. Если я прав, то мы пока еще не можем уверенно во всем обвинять Курдова. Вдруг его просто ловко подставили?
— Нет, это вряд ли, — не согласилась я с последними словами Кряжимского. — Вряд ли кто-то его подставлял. Ведь для этого его нужно было выманить в поселок, знать, что туда же направилась и сама женщина, затем заставить Курдова спрятать машину, а после всего случившегося еще и быстро продать ее. Нет, тут слишком много несоответствий, так что вряд ли его кто-то подставлял.
— Похоже, вы правы, Ольга Юрьевна, — немного подумав, произнес Сергей Иванович. — Но тогда рассмотрим другой вариант. Разве не могло получиться, что убить женщину планировали все: и ее бывший муж, и дети ее второго супруга. Но, допустим, Курдов все спланировал, приготовился совершить преступление, но немного опоздал, и за него все уже сделали. Но между тем машина-то, замеченная в поселке, была именно его, алиби он также не имел, а потому понимал, что подумают в первую очередь на него, вот и позаботился о липовом алиби, а машину быстренько продал. Как вам такой расклад?
— Это более правдоподобно, — ответила я. Затем несколько минут подумала и, обратившись сразу ко всем, спросила: — И что же нам теперь делать? Вдруг виновен действительно не Курдов?
— Нет, это он, — встрял в разговор Ромка. — Иначе зачем он забрал после убийства девочку к себе? Не просто же так. Она ему совсем и не нужна, если подумать.
— Да, зачем? — с тем же вопросом обратилась я к Кряжимскому.
— Ну, может, он почувствовал на себе вину за смерть женщины, — неуверенно начал было Кряжимский, но потом более решительно добавил: — А может, просто обрадовался, что кто-то все сделал за него, и взял к себе девочку, продолжая осуществлять задуманное и претендовать на ее наследство.
— Так, — громко вздохнула я. — Похоже, нам придется проверять еще и сыновей второго мужа Мясниковой, а не только ее первого супруга. Не можем же мы обвинять Курдова без веских доказательств. Кто что может предложить?
Я внимательно пробежала взглядом по лицам своих коллег и с удовольствием заметила, что все они активно размышляют, а не просто сидят и ждут от меня заданий. Пришлось и самой начать шевелить мозгами, задействовать собственное серенькое вещество, а то как-то выходит, что последнее время сообразительностью у нас сверкает только Ромка, а не кто-то другой. Кстати, и сейчас именно наш курьер первым выдвинул предложение:
— Ну, сначала, наверное, нужно найти сыновей того умершего мужа, — вопросительно глядя то на меня, то на Сергея Ивановича, произнес он.
— Ага, а потом поговорить с ними… — улыбнувшись краешками губ, заметила я. — Вряд ли они нам что-то честно скажут, если вообще захотят общаться. Нет, найти их не проблема. Проблема в том, что делать дальше. Следить за ними? Но мы можем потерять на этом очень много времени, ведь наверняка ребятки понимают, что, если станут претендовать на наследство прямо сейчас, это может выдать их и поставить в ряд подозреваемых в убийстве Виктории. Тем более что мотив у них весьма даже не мелкий. Следовательно, если они не дураки, то, скорее всего, выждут какое-то время, а затем очень осторожно и не спеша начнут вести судебное разбирательство. И такой их поступок не будет являться уликой, на что-либо указывающей. Все-таки они тоже наследники и имеют право опротестовать завещание своего отца, выставив его больным, невменяемым или придумав что-то еще.
