Оказалось, отец и дядя выбежали на мой крик и Манрок отогнал собак, которые увидев моего ворона, просто взбесились. А еще папа поругался с дядюшкой и на моих руках, скорее всего, останутся шрамы. Ворона я из-под комода извлекла и решила, что это теперь мой любимец, и я буду его лечить. Мама помогла мне принести большой ящик, устлала его старыми фуфайками, поставила две плошки с водой и зернами и сказала, что никакого особого лечения ворону не требуется, крыло само заживет. К ночи раны на руках сильно разболелись и, выпив горькую обезболивающую настойку из трав, я уснула. Разбудил меня чей-то подозрительный чих.
– Не притворяйся что спишь, я же слышу, дышать стала по-другому, значит проснулась.
– Шеран Тэр Клайс! – обрадовалась я, вскакивая и желая получить свет от моего камня, – выглядите вы просто ужасно.
Совершенно голый вор сидел на полу, прикрыв свое тайное место моим платьем. Одна рука его была сильно обожжена и висела плетью, сам он похудел, осунулся, белые волосы отрасли спутались и стали неприятного серого цвета.
– Давай на ты ладно? Ты уже два раза спасала мне жизнь.
– Ты ворон! – догадалась я, заметив, что в коробке никого нет.
– Пришлось превратиться, твой заступник едва не поймал меня, это не человек, это монстр какой-то.
– Заступник? – не поняла я.
– Я про Рэя Дэ Омерон, но я от него все-таки ушел. Узнал кое-что интересное, хотел тебе рассказать, а тут этот твой дядюшка со своими собаками. Я на ветку забрался повыше, но он меня дротиком сбил просто так забавы ради. Не для еды же ворона ловить верно? А то, что я это я он не знал, про ворона вообще только ты знаешь. Хорошо, что я в заросли колючего миира успел прыгнуть, собаки туда не пролезли, носы только ободрали. Лететь не могу, в человека тоже опасно, пожалуй, даже еще опаснее. Смотрю, ты идешь, обрадовался, не думал, что собаки на девочку бросятся, когда меня почувствуют. Они ведь что вороном, что человеком меня чувствуют. Только щитом успел тебя закрыть, чтобы до смерти не загрызли. Совсем спрятать не мог, прости, но, если бы они об тебя зубы обломали было бы странно, возникли бы вопросы. А если узнают, что ты мне помогала, то не только ты пострадаешь, но и все твои родные. А твой дядя врет, что его собаки на людей не охотятся, еще как охотятся. А шрамы я тебе потом сведу, и заметно не будет. Простишь?
– Шеран я совсем не сержусь, давай я на кухню схожу и принесу тебе нормальной еды, а потом ты мне расскажешь, что узнал. Ладно? А пока я хожу, можешь помыться в ванной близнецов, там насос прямо из кухни вода наверно еще не остыла, только тихо чтобы нянюшка не услышала. А с рукой что? Принести травки, которыми нянюшка мои руки лечит?
– Нет, здесь травки не помогут. Это проклятье, болит зараза, но не лечится, со временем само пройдет, надо только есть вдоволь и спать спокойно, а мне последнее время не то, не другое не удается. Знаешь, чем питаются вороны?
– Не хочу об этом слышать, – скривилась я, представив, как Шеран выклевывает из стволов деревьев жирных личинок и жуков. Ну, или чем там еще питаются вороны?
Вылазка на кухню прошла удачно, я не только раздобыла пироги и молоко, оставшиеся от ужина, но и только что постиранную папину рубашку уже сухую, хотя еще не глаженную. Штаны тоже добыла, правда ношенные, папа бросил их на кресле в гостиной, видимо был совсем выбит из колеи, обычно он одежду по дому не разбрасывал. Полотенце Шерану я дала свое. Зажмурила глаза, зашла в комнату Алекса, где мылся мой гость, положила одежду на кровать, вернулась к себе и стала ждать. Он вернулся довольный и чистый, но очень голодный, набросился на пироги и даже заурчал от удовольствия. Меня же просто разрывало от любопытства, наконец, он наелся и хитро взглянул на меня.
– Ладно, вижу, что сейчас взорвешься от любопытства. Слушай. У твоего дяди
