Ханичайл вспомнила о своих прогулках по Роттен-роу, и идея прокатиться на скаковой лошади вызвала у нее дрожь в теле. Она рассказала о своей лошади и о тех лошадях, которых держал ее отец, об Элизе и Томе и как на ее земле чуть было не нашли нефть.
Наблюдая за ней, тетя Софи подавила вздох, вспомнив о своем предупреждении: меньше говорить, больше слушать. Она вспомнила, как Ханичайл рассказывала ей о том, что Элиза всегда делала ей замечания по поводу ее болтливости, и сейчас тетя Софи понимала, как та была права. Девочка просто не может все держать в себе, но, как это ни странно, все ее внимательно слушали и, казалось, были ею очарованы.
Анжу прохаживалась вдоль террасы, прекрасно сознавая, как прелестно выглядит в своей соломенной шляпке и в зеленом с белой отделкой платье и что взгляды всех мужчин устремились на нее, когда она, облокотившись на балюстраду, стала рассматривать лужайки и цветы в саду.
Ее охватила зависть при мысли, что Лауре без труда удалось подцепить Билли. Он был хорошим уловом, в этом не было никакого сомнения. Анжу вспомнила, что Алекс тоже должен быть здесь. Она была уверена, что стоит ей его поманить, и он поймается на удочку. А Алекс был уловом пожирнее, чем Билли.
Алекс ехал на большой скорости в своем «бентли» по шоссе, ведущему в Сакстон-Моубри. У машины был мотор в двести лошадиных сил, два карбюратора и предельная скорость сто тридцать пять миль в час, и он любил свою машину. Но сейчас его мысли были заняты другим: он ехал с такой большой скоростью, потому что боялся передумать и повернуть назад. Что, по его мнению, он и должен был сделать.
Он думал о Ханичайл: осталось всего несколько миль, и он увидит ее. «Что в ней такого, — думал он, злясь на себя, — что так влечет меня к ней?» Словно сама судьба и боги решили, что они предназначены друг для друга, хотя все говорило за то, что этого не должно быть. Она завладела им; он не мог выбросить ее из головы. Именно поэтому и принял приглашение Билли. Идея провести с Ханичайл весь уик-энд была для него искушением.
— Пошел ты к черту, — сказал он сам себе, въезжая в ворота Сакстон-Моубри. — По крайней мере я доставлю себе удовольствие, а завтра — будь что будет.
Обед в этот вечер был неформальным: женщины были в простых длинных платьях, а мужчины в пиджаках, а не во фраках. Ханичайл и Лаура разместились в одной комнате и, прежде чем спуститься вниз, внимательно осмотрели друг друга.
— Ты выглядишь чудесно, — констатировала Лаура. — Голубой определенно твой цвет, и мне нравится этот легкий шифон. С распущенными светлыми волосами и загадочными голубыми глазами ты похожа на Титанию — волшебную королеву. Алекс просто упадет к твоим ногам, когда увидит тебя. Он будет тебя боготворить.
— Так же, как Билли боготворит тебя? — спросила Ханичайл.
— Это заметно? Мы же любим друг друга, — ответила Лаура, проводя пальцем, смоченным духами, по шее и запястьям. Подумав, она подняла юбку и провела пальцем под коленями. — Я где-то читала, что так надо делать, — сказала она Ханичайл. — Когда ты идешь, от тебя исходит аромат духов. — Затем она припудрила носик, нанесла на веки легкие голубые тени и немного розовой помады на губы. — Ну как я теперь выгляжу?
— Глаз не оторвать, — ответила Ханичайл и, поддавшись порыву, обняла Лауру. — Я так рада, что мы встретились, кузина Лаура.
Взявшись за руки, девушки спустились по широкой дубовой лестнице на террасу, где стоял стол с напитками.
— Теперь нам надо устроить так, чтобы Алекс Скотт сделал тебе предложение, — шепнула Лаура. — И тогда бы мы все были счастливы. Правда, за исключением Анжу. Откровенно говоря, я не знаю, что может сделать ее счастливой.
Девушки остановились в дверях, ведущих на террасу. Наблюдая за ними, Алекс подумал, что они похожи на маленьких счастливых девочек, ожидающих, когда начнется праздник. В этот момент Ханичайл заметила его и шагнула навстречу, не спуская глаз с его лица, видя только его одного в толпе людей. Алекс почувствовал себя самым счастливым мужчиной на свете.
— Как ты? — спросил он, вдыхая чистый запах ее кожи. Они пошли вдоль террасы подальше от толпы.
— Я думала, что ты не приедешь, — ответила Ханичайл, едва дыша.
— Я обещал, что приеду. И с нетерпением ждал этого всю неделю.
— В самом деле? Правда?
Алекс рассмеялся, восхищаясь бесхитростностью Ханичайл; он любил ее за это.
— Правда.
— Все обедать, — позвал Билли. — Поскорее, а то повариха рассердится на нас за то, что мы испортили ее суфле.
Гости, смеясь, направились в дом.
— Я посадил тебя рядом с Алексом, — шепнул Билли Ханичайл, когда они проходили мимо него, и она ответила ему благодарной улыбкой.
— Как в старые времена, — сказал Алекс, усаживаясь рядом с Ханичайл за длинный дубовый стол. — Мы снова вместе обедаем. Только сейчас лучше знаем друг друга.
— Знаем? — Ханичайл вопросительно посмотрела на Алекса. — Мне казалось, что я знаю тебя, но только сейчас поняла, что это совсем не так.
— Возможно, как-нибудь я расскажу о себе, — задумчиво ответил Алекс, — но не сейчас. Давай не будем портить праздник.
