Сидя в дальнем конце стола, Анжу из-под опущенных ресниц наблюдала за парочкой, удивляясь тому, что Алекс выглядит таким довольным. О чем он может беседовать с Ханичайл? Затем она обратила внимание на очень привлекательного мужчину, сидевшего рядом.
Обед прошел оживленно. Сначала подали сырное суфле под соусом из анчоусов, затем филе веллингтонской говядины, пудинг со сливками и йоркширский сыр, который, как сказал Билли, он купил специально для Лауры. Затем женщины пошли пить портвейн, предупредив мужчин, что выпьют только по бокалу, иначе им придется отправиться в постель, оставив мужчин одних.
В гостиной они сплетничали за бокалом вина, вскоре к ним присоединились мужчины и кто-то предложил играть в шарады.
После этого они играли в прятки, разбредясь по всему огромному старому дому в поисках потайных мест, что было хорошим предлогом для девушек найти темный уголок, чтобы остаться наедине с мужчиной и сорвать у него парочку поцелуев. Ханичайл не была исключением: она оказалась в бельевой вместе с Алексом, и он, заключив ее в объятия, крепко прижал к себе.
— Наконец-то я нашел место, где можно тебя поцеловать, — сказал он и тут же выполнил свое желание.
Ханичайл трепетала в его объятиях; в этом поцелуе участвовали не только ее губы, но и все ее существо, и это было чудесно.
— Попались! — сказала Анжу торжественным голосом, широко распахнув дверь. Она понимающе посмотрела на них, когда они отпрянули друг от друга, и Ханичайл выбежала в коридор. — Застала вас на месте преступления, — добавила Анжу, когда они все вместе были вынуждены вернуться в гостиную.
Закатав ковры, они ставили пластинки и танцевали. Постепенно пары медленно стали скользить к террасе, чтобы прогуляться по саду.
— Должно быть, я старею, — устало сказала тетя Софи Анжу. — Мне хочется лечь спать, а вам, молодым, танцевать всю ночь. Наверное, мне тоже этого хотелось, когда я была молодой.
— Пожалуйста, тетя Софи, почему бы вам не пойти спать, — предложила Анжу. — Мы знаем, как надо себя вести, и я обещаю, что мы вас не опозорим.
— Пожалуй, пойду, — согласилась тетя Софи, вставая с помощью тросточки, так как всю последнюю неделю ее беспокоил артрит. — Только не гуляйте допоздна. Помните, что ничто не делает девушку более красивой, чем хороший сон, — добавила она, целуя Анжу.
Анжу с удовольствием наблюдала, как тетя Софи, хромая, подошла пожелать спокойной ночи хозяину дома и Лауре. Затем она остановилась перекинуться словом с Алексом, сидевшим рядом с Ханичайл. Он галантно поднялся, взял старушку под руку и помог подняться наверх в ее комнату. Когда он снова спустился вниз, Ханичайл, Лаура и Билли строили планы на утро, чтобы еще до завтрака наведаться в конюшни.
— Рассвет — лучшее время для верховой езды, — сказала Лаура. — Особенно когда это скаковая лошадь, а мне просто не терпится покататься на Лаки Дансер.
— А пока я предлагаю соревнование по триктраку, — сказал Билли, и они, разбившись на команды, стали играть на четырех досках. Все были очень удивлены, когда Алекс вышел победителем.
— Просто повезло, — скромно сказал он, но Ханичайл видела, что он был умелым игроком. — Я научился этой игре в юности, — добавил Алекс, — когда проводил долгие часы в море, плавая на грузовом судне.
Он в первый раз сказал ей что-то о своем прошлом, и она ждала продолжения, но он сменил тему:
— Но лучше всего я играю в покер.
— Спорим, что я побью тебя? — с вызовом произнесла Ханичайл.
— Господи, где ты могла научиться играть в покер?
— Ковбои научили меня, когда я была еще ребенком. После ужина они сидели на террасе и играли, а я смотрела, заглядывая им через плечо, и очень скоро поняла, как надо играть. Когда я стала постарше, они позволяли мне играть вместе с ними. Том был единственным человеком, который иногда мог победить меня. Так что берегись.
Затем они вместе с другими парами вышли в сад и стали прохаживаться среди розовых кустов.
— Уже поздно, — с сожалением сказал Алекс. — Мне следует отвести тебя в постель.
— Но мне не хочется расставаться с тобой.
— Всегда наступает завтра, — заметил Алекс, чувствуя себя счастливым, потому что знал, что так оно и будет. Он поцеловал Ханичайл и почувствовал, что не хочет с ней никогда расставаться.
Они вернулись в дом, и Ханичайл с беспокойством спросила:
— Не заметно ли по мне, что я только что целовалась?
— Я на это очень надеюсь, — ответил Алекс с улыбкой, но затем, откинув с ее лица волосы, дал ей свой носовой платок, чтобы она могла стереть с лица расплывшуюся помаду, и снова поцеловал ее в кончик носа.
— Спокойной ночи, Ханичайл, — сказал он, подведя девушку к лестнице, а про себя снова подумал, что сегодня он счастливейший из мужчин и этот день никогда не забудет.
Когда Ханичайл вошла в комнату, Лаура была уже в ночной рубашке.
— Ну? — спросила она нетерпеливо. — Он поцеловал тебя?
Ханичайл покраснела, и это послужило ответом.
