Чувствуя, как сердце поднимается в горло, я смотрю на Агнату. Та сидит сзади со связанными руками, прикрытыми одеялом на коленях. Я кусаю щеку и смотрю на девушку. Не знаю, что сделаю, если она нас выдаст. Наше оружие спрятано под ковриками у ног. Успеем ли мы схватить его прежде, чем начнется стрельба? Или они заставят нас выйти из машины? Скольких охранников мы не видим? Или их всего четверо?
Агната, кажется, тоже все просчитывает. Она пустым взглядом смотрит на Софи. Уилл напряженно улыбается стражнику.
– Хела немного застенчивая. – Он поворачивается, чтобы встретиться с ней взглядом. У парня доброе лицо. – Давай, дорогая, скажи господину свое имя. Нас ждет хороший вечер.
Рот Агнаты открывается. Я запускаю руку в карман, обхватив пальцами аметист. Софи улыбается Агнате так, словно ее лицо сейчас треснет.
– Сэр, меня зовут Хела.
Я медленно выдыхаю через нос.
– Ну вот, – говорит Уилл. – Надеюсь, этого хватит. Уверен, выполнять вашу работу не так-то легко под таким ливнем.
Охранник ничего не говорит.
– Будьте осторожнее, герр Йоханссон.
Оставив пункт досмотра позади, Уилл наконец выдыхает.
– Отличная работа, дамы. – По его тону я понимаю: юноша говорит про Агнату.
– Я не собиралась вас сдавать, – надувается та.
– Но ты над этим раздумывала. Я знаю, что это так, – не глядя на нее, обвиняет Софи.
– Я приняла одно плохое решение, и теперь между нами нет доверия? Совсем?
– Вообще-то ты приняла два плохих решения, – говорит Уилл и смотрит в зеркало. – Сдала наш план и продала кольцо короля.
Софи поворачивает нож.
– И это было плохое решение не для тебя. Это стало плохим решением для нас. В этом-то и проблема.
– А что мне нужно было сделать? Гнить в темницах замка?
Софи вскидывает бровь.
– Вообще-то да.
– Можем мы продолжить этот спор после того, как вернем кольцо? – спрашивает Уилл. – Вести машину в такую погоду не очень-то легко.
– Что… ой. – Софи наконец смотрит на улицы.
По мостовой несется поток по крайней мере в два дюйма глубиной. Колеса с трудом цепляются за дорогу. Нас бросает из стороны в сторону на узких улицах.
Мы поворачиваем на приморскую дорогу. Она бежит параллельно берегу. Впереди маячит пролив Эресунн. Молнии паутиной расчерчивают небо. Я ахаю. Вода – живая масса. Пенится, бурлит, вращается и журчит. Барашки венчают волны, врезающиеся в берег с такой силой, что покрывают его целиком. Не видно ни песчинки берега, за исключением маленькой бухты, отделенной веревкой и уважением – логова морской ведьмы.
Штормовые воды полнятся телами рыб с кровоточащими глазами. Каждая новая волна выносит их, а потом снова перемещает, не в силах остановиться. Колеса Фрейи скользят и подпрыгивают на мертвой рыбе.
– Возможно, лучше припарковаться здесь, – говорит Уилл, когда под колесами проносится чуть ли не целая стая.
– Хочешь, чтобы мы шли по этому? – спрашивает Агната, рассматривая несущуюся воду за окном – достаточно глубокую, чтобы намочить край платья вместе с сапогами.
– А у тебя есть идея получше? – спрашивает Софи. – Вылезай.
Уилл выпрыгивает первым и помогает Агнате снять веревки. Мы с Софи достаем пистолеты из-под ковриков в ногах. Передаем их Уиллу. Только его одежда способна скрыть их. Если дойдет до драки, у нас с Софи есть камни. Нас уже разыскивают за страшные вещи, и эти охранники подозревают, что мы обе ведьмы. Смысла скрывать магию нет – учитывая, что мы уже под обстрелом.
Мы пытаемся пробраться через воду. Сапоги попадают на раздувшиеся трупы рыбы.
– Что с их глазами? – спрашивает Агната, глядя на меня по очевидным причинам.
– Магия, – отвечаю я. – Больше никаких вопросов, пожалуйста.
Мы не рассказали ей о планах отца. А также не объяснили, зачем нам кольцо. Несмотря на то что девушка заваливала нас вопросами весь день, больше мы ей ничего не расскажем.
В воздухе пахнет дождем, гнилью и дымом. Пепельные останки склада виднеются за рядом острых крыш магазинчиков, поставляющих еду работникам дока. Вёртсхус Хаунештада находится в конце ряда домов. Его кровля белая и потрепанная. Не помогает и вид мешков с песком, размещенных в два слоя вдоль основания и у двери – для удержания воды.
Мгновение я переживаю, что Меллер не придет в такую погоду – возможно, никто не придет. Но хаунештадцы покрепче большинства. Несмотря на непрерывный дождь, окна таверны светятся огнем по обеим сторонам одного входа. Я вспоминаю переулок – там один выход. Скорее всего, из кухни. Неплохо об этом помнить.
У красной лакированной двери я быстро шепчу
Войдя в таверну, мы слышим музыку. Струнное трио играет в углу. Смех обволакивает комнату. Люди рады быть сухими, согревшимися и немного пьяными. Я никогда раньше не бывала в таком месте. Но, к счастью, Уилл или бывал, или хорошо притворяется.
Мы выбираем столик с отличным видом как на вход, так и на кухонные двери. Те ведут, как мы знаем, в переулок. Уилл оставляет нас троих за столом, прежде чем позвать официантку, просто одарив ее добрым взглядом.
