- Синий дух, что сидит на дне бутыли, прекрасно притупляет страх и убивает совесть. Такое вот универсальное лекарство.
- Чего тебе надо? – прохрипел я, с трудом разлепив пересохшие губы. – Пришел провести сеанс бесплатного психоанализа? Как ты вообще сюда попал?
- Оставил себе дубликат ключей, - просто ответил Гоблин, отпивая из кружки чай. – А ответ на второй вопрос прост: нас ждет босс и работа.
- Какая еще нахуй работа? – не понял я. Больше всего мне хотелось провалиться в сон, чтобы проспать это тягостное состояние.
- Скажем так: ты прошел испытательный срок. Пора устраиваться.
- Прямо официально устраиваться? – ехидно поинтересовался я, садясь на кровати и протирая глаза. – С трудовой книжкой, отпуском, медицинской страховкой и прочими плюшками?
- Хм.
Гоблин остановился посреди комнаты, отпивая из кружки чай:
- Идея хорошая. Особенно, насчет медицинской страховки. Нужно хорошенько ее обдумать. А теперь подъем! - гаркнул он, и от этого крика лицо мое перекосилось от головной боли. - Шмотье переодень.
Он бросил на кровать пакет. Я порылся в нем, вытаскивая на свет божий новую толстовку с биркой магазина, джинсы, пару синих кроссовок.
- Старое сложишь в этот пакет.
Гоблин вышел из комнаты. Я же с трудом встал с кровати и принялся переодеваться.
***
По пути от подъезда Гоблин ловко зашвырнул пакет с моей вчерашней одеждой в мусорный бак. На мой логичный вопрос: а нахуя, собственно, он так сделал, Гоблин ответил односложно:
- Палево.
Я лишь пожал плечами, подходя к машине, и обессилено падая на заднее сиденье.
Филин уже был за рулем. Он сидел, расслабленно откинувшись на спинку сиденья и барабаня пальцами по рулю. И едва мы уселись, он плавно тронулся с места, вывозя нас из двора моей новой съемной квартиры на ту самую работу.
- Куда едем? – поинтересовался я. Беседа давалась мне с трудом. И виной тому была нещадно болевшая голова и с трудом ворочавшийся язык.
- Увидишь, - не оборачиваясь, ответил Гоблин. – Клевое место. Тебе понравится.
Филин вывернул на знакомую дорогу, и мы оказались прямо напротив того парка, в котором благодаря мне вчера произошло смертоубийство. Загорелся красный сигнал светофора – и машина послушно затормозила у перехода, как раз напротив входа в приснопамятный парк.
Парк был пуст. Лишь в отдалении виднелась лента, оцепившая место преступления. Возле ленты деловито сновали несколько полицейских. Мертвеца уже увезла труповозка, следственная группа тоже уехала восвояси. И сейчас лучшие умы сыска ломают головы, как бы изловить преступника и засадить его в клетку как жирафу. От этой мысли мне вновь стало слегка не по себе, а в желудке заворочался противный ледяной ком страха.
- Первый раз всегда страшно, - Гоблин словно прочел мои мысли. - Все время, кажется, что кто-то сможет тебя опознать. Что на месте преступления осталось полно следов, которые вот-вот приведут к двери твоего дома следаков и группу захвата. Такое бывает со всеми. Даже если ты тщательно все спланировал, кажется, что ты допустил просчет и план полетит в ебеня, а тебя вот-вот возьмут за жопу. Что уж говорить о спонтанной акции типа вчерашней? Телевизор, поди, поэтому гонял? Выискивал новости про себя?
Я, молча, кивнул.
- А их не было. В мире ничего не поменялось от того, что ты прибил этого несчастного барыгу. Не нарушилось вселенское равновесие, и небо не рухнуло на землю. Более того, кроме соседей да немногих друзей, если таковые у торгашей были, никто и не заметил, что двух людей застегнули в черные пластиковые мешки и отвезли в морг. Ну и следственной группы, которую дернули на вызов посреди ночи.
Щелкнула зажигалка. Гоблин опустил стекло и затянулся, выпуская на улицу струю сизого дыма. Филин с неодобрением покосился на товарища, но промолчал.
Загорелся зеленый свет, и машина двинулась с места, увозя нас от сквера, обтянутого лентой участка и полицейских.
- Это чувство страха, паранойя – хорошие качества. Когда они в меру, - продолжил Гоблин. – Но сейчас это пустые переживания. На тебя ничего нет. Свидетели не опознают. Шмотье, в котором ты вчера засветился, через пару часов уедет на городскую свалку. Палево в виде отвертки я еще с утра сбросил в коллектор. Все. На тебя ничего нет. Все сделано чисто. Пройдет день, потом второй, и ты сам это поймешь: всем похуй на то, что ты сотворил вчера в парке.
Гоблин обернулся, пристально глядя на меня:
- И паника со временем проходит. Но ты! – он ткнул в меня пальцем, - уже другой человек. Взгляд на мир меняется. И на многие вещи ты смотришь куда проще.
Приехали, философ, - буркнул Филин, останавливая машину напротив какого – то бара с деревянной дверью и табличкой на рунике.
- Ты умеешь говорить? – изумленно воззрился я на Филина.
- Умею, - нехотя ответил он. – Просто не люблю.
На этом он, посчитав беседу исчерпанной, заглушил двигатель и вышел из машины.
- «Вальхалла», - с трудом разобрал я название. – Не рановато нам в чертоги Одина?
- Не ссы, - успокоил меня Гоблин, выходя из машины и выбрасывая в урну недокуренную сигарету. – Идем.
