- Самокат? Или велосипед? - поинтересовался я, стараясь сделать выражение лица как можно серьёзнее.
- Мотоцикл, - неожиданно ответил Филин. - Спортбайк.
Гоблин внимательно посмотрел на меня:
- Видишь? Своим долбоебизмом, ты заебал даже нашего молчуна. До того ты тупой.
С этими словами Гоблин постучал костяшками пальцев по деревянной столешнице.
- Да, мотоцикл идеально подойдет.
Гоблин ткнул пальцем в проспект Героев в паре кварталов выше
- Здесь раньше был спуск к северным воротам завода. На территории которого сейчас промзона. За промзоной - гаражи. Самое удобное место, чтобы сквозануть от мусоров, если они появятся на горизонте.
С этими словами, Гоблин встал из-за стола:
- Все, хорош жрать. Поехали, посмотрим промзону. В какую сторону по ней лучше всего будет уебывать, в случае чего.
***
Проспект Героев - широкая улица, берущая свое начало от Торгового Центра “Москва” и упирающаяся площадь Героев. Рядом с площадью красовался недавно построенный Дворец Спорта.
При съезде с проспекта Героев в месте которое указал на карте Гоблин, вниз уходила небольшая узкая улочка с неким подобием дороги. Правда, со стороны показалось бы, что эту самую дорогу неоднократно бомбили: Филин постоянно петлял, пытаясь объехать ямы. Впрочем, удавалось это ему далеко не всегда. Иногда машину подбрасывало на ямах так, что у меня были все шансы пробить головой крышу. Или оставить в ней охуительную вмятину. Дома по бокам улочки были под стать дороге: двухэтажные деревянные постройки, возведенные, казалось, еще при царе. Серые, кособокие, просевшие под гнетом времен, с облупившейся штукатуркой, кривые в доску. Дорога упиралась в ворота, бывшие когда - то северной проходной. Точнее, теперь ворота отсутствовали. Просто дыра, зияющая в заборе из осыпающихся от старости бетонных плит.
За забором начиналась огромная промзона: Рассыпающиеся ветхие здания старых заводских цехов, переоборудованные в разнокалиберные металлоприемки, станции СТО, и прочее, без чего не может существовать ни один город. Дорога тут была ничуть не лучше той, по которой мы спускались вниз: вся разбитая, местами засыпанная битым кирпичом, чтоб скрыть глубокие ямы. В местах, где кирпича не хватило, красовались никогда не высыхающие глубокие лужи с вонючей грязной водой. Где - то на дне этих луж скрывались ловушки, в виде открытых коллекторных колодцев, вода из которых и служила источником постоянного пополнения ям. Дополняли картину красномордые опухшие от беспробудного пьянства, хмурые оборванцы стаями обитавшие рядом с приемками металла и озирающиеся по сторонам. Промзону делила пополам заросшая бурьяном ,проржавевшая узкоколейка, тянущаяся от крупной металлобазы к полуразрушенному порту, огороженному ржавым забором. За узкоколейкой виднелись крыши гаражных боксов.
Этот вид серости, разрухи и безысходности, отчего - то привел Гоблина в состояние безудержного веселья:
-Охуенно!
Он аж взвыл, и в его голосе было столько нескрываемой радости что я, было, подумал, что он вконец ебанулся:
- Чего ты так обрадовался? - спросил я, глядя, как Филин осторожно пытается объехать одну из луж, перегородившую всю дорогу. Объехать лужу не удалось, и одно из колес машины мгновенно скрылось в мутной вонючей воде. Машина забуксовала, и я, было, испугался, что придется вылезать из тачки и выталкивать ее из этого болота, под насмешки завсегдатаев, которые пялились на тонированную черную точку Филина с нескрываемым злобой. Но Филин слегка нажал на газ и благополучно преодолел водную преграду, не утопив нас в грязи.
- Здесь проще всего будет затеряться балда. Гаражи, за ними старый жилой фонд заброшенных двухэтажек. Их уже давно выселили и разграбили. Бросить там мотоцикл, сжечь шмотки, перебраться через овраг - и давай до свидания. Выскочим аккурат у станции метро "Ленинская" - а там нас заберет Филин. Идеально блять
Если мы сможем проехать здесь на мотоцикле, - саркастично ответил я. - Здесь скорее подойдет КамАЗ или трактор. Но никак не мотоцикл.
- За рулем буду я, - Гоблин гордо ткнул себя в грудь большим пальцем.
- Этого я боюсь больше всего, - едва слышно пробормотал я.
- Ты много болтаешь, - насупился Гоблин. - Я с двенадцати лет вожу мотоцикл. Со мной тебе бояться нечего.
Филин, тем временем, осторожно проехал полуразрушенный временем деревянный настил переезда - и пейзаж сменился. Вдоль узкого проезда потянулись длинные ряды гаражей, с едва различимыми номерными знаками. Какие-то гаражи были открыты. Из них слышались мелодии шансона и ругань, которые, обычно, служат началом конфликта. Как правило, такие конфликты заканчиваются крайне хуево: смертоубийством, или нанесением оппоненту тяжких телесных повреждений по принципу: ударил тем, что под руку подвернулось, а там вышло, как вышло. Возле некоторых открытых гаражей тусовались стайки гоповатого вида молодежи, лениво пьющих пиво и время от времени исподлобья зыркающих на тачку.
