— Вы вся дрожите.
— Я почему-то все время мерзну, — честно ответила она.
— Интересно почему? — притворно спросил Петр. — Вам еще повезло, что вы смогли выбраться из морозильной камеры.
— Я вообще везучая, — согласилась Яна, вздыхая. — А какое сегодня число?
— Тридцать первое, — ответил Петр.
— Как тридцать первое?! Уже?! А я снова в больнице? Да что же за невезение? Новый год! — потрясла кулачками в воздухе Яна.
— Обидно, — согласился Петр. — Приглашаю вас на встречу Нового года.
— Куда? — спросила Яна. — Под капельницу? Или в процедурную?
— Я поговорю с врачом, может, отпустит… Наша съемочная группа разместилась в отеле рядом с театром, там в ресторане и будем отмечать. И вы приходите! Заехать за вами вечером? — вдруг предложил Петр.
Яна почему-то чувствовала себя так, словно знала этого человека много-много лет.
— Я бы не отказалась, если честно. Пусть не дома, так хоть в отеле… Все лучше, чем в больнице, — ответила она.
— Тогда я точно буду на празднике! — пообещал Петр, вставая. — А сейчас я вынужден вас покинуть. До встречи.
Яне эти несколько часов ожидания показались вечностью. Нервное ожидание праздника исходило даже от медсестер. Они и уколы делали быстрее, и таблетки спешно раздавали, и к пациентам относились несколько поверхностнее, чем обычно. Девушки то и дело посматривали на часы, как-то глупо хихикали и имели весьма отстраненный вид. По пути в туалет Яна услышала веселый женский смех и позвякивание посуды за закрытой дверью с надписью «Ординаторская». Все понимали, что дежурившие медики тоже готовятся к встрече Нового года.
— Вам бутерброд или укол? — спросила у Яны заглянувшая в палату медсестра.
— В смысле? — не поняла Цветкова. — Меня отпустят на Новый год… За мной заехать должны…
— Нет, — развела руками медсестра, — больше никого не отпускают. Тем более у вас организм сам терморегулироваться еще не может, за ним наблюдать надо! Всех, кого отпускали, отпустили еще вчера или сегодня с утра. Так что вам, Снегурочка, здесь куковать.
— Меня Яна зовут, — поправила ее весьма разочарованная Цветкова.
— Извините, просто у нас никогда такого не было. Вас когда доставили, мы все в шоке были, — смутилась медсестра. — Так за глаза и прозвали Снегурочкой. Вы еще в костюме Снегурочки были, в кокошнике…
— Вот! — зацепилась за эти слова Яна. — Видимо, кокошник мне мозги и сдавил, что я согласилась на такую авантюру. Очень жаль, что я буду встречать праздник здесь.
— Так вот я и пришла спросить, дать вам немного закуски с нашего стола? Что мы, звери, что ли? Телевизор сможете посмотреть в коридоре, там, правда, два канала, но Первый работает. Обращение президента увидите.
— Это самое главное в моей ситуации, — вздохнула Яна, — хоть какой-то мужчина поздравит. Вы еще предлагали что-то?
— Укол, — улыбаясь, ответила медсестра, — чтобы вы не мучились. Могу уколоть снотворное, и будете спокойно спать всю новогоднюю ночь.
— Заманчивое предложение, но я предпочту бутерброд, — ответила Яна.
— Я мигом, — ответила медсестра, — правильный выбор! А Новый год и есть Новый год!
— Ага! Как встретишь, так и проведешь, — покосилась на нее Яна.
— А зачем верить в ерунду всякую? И потом, это с какой стороны посмотреть. Спасибо, что еще так закончилось! Спасибо, что живы остались.
Медсестра закрыла дверь и скоро вернулась с обычным пластиковым подносом. На нем лежала пара кусочков сыра и варено-копченой колбасы, салат типа оливье в пластиковой миске и кусок жареного цыпленка.
— Вот! Чем богаты, — сказала медсестра, ставя поднос на тумбочку рядом с Цветковой.
— Спасибо большое! Очень неожиданно и трогательно, — ответила Яна.
— Вот, пожалуйста! А то все медики — плохие! Мы тоже несчастные люди! Выпадет дежурство, и все! Развлекаем себя сами как можем! А после двенадцати часов я вам еще и шампанского немного принесу! Во всем отделении, кстати, кроме вас, еще только двое человек остались, в шестой и седьмой палатах. Мужчина с ранением и женщина с переломом. Жалко, что вы все какие-то нетранспортабельные, а то могли бы объединиться.
— Кружок товарищей по несчастью, — улыбнулась Яна, которая держалась из последних сил.
Медсестра ушла, а Цветкова, посмотрев на домашнюю еду, которой с ней поделились медики, чуть не заплакала.
Время было десять часов вечера. Яна приступила к еде, когда в палату снова заглянула все та же медсестра, только выглядела она несколько иначе. Халатик слегка помят и на груди красовалось пятно, явно от свеклы. Глаза блестели, а щеки горели розовым огнем.
— Извини… ты выглядишь самой адекватной, — обратилась она к Яне. — Можно к тебе патологоанатома?
— Уже? Так все плохо? — ахнула Цветкова.
