— Что же хорошего может в-в-в-выйти из того? Всем станет сразу же ясно, кто я такой, и все будут кланяться мне, подавать прошения и ходатайства. Разве я смогу при этом как следует узнать город?
— И все же для вас будет лучше взять на себя бремя ответов на ходатайства и прошения, нежели оказаться зарезанным каким-нибудь отъявленным негодяем. Как раз здесь, в доках, особенно много чужестранцев, не имеющих никакого отношения к Гренде Лиар, и все они норовят напасть на богатых юных аристократов и поинтересоваться содержимым их кошельков.
— Боже, как стыдно было бы умереть, если бы кто-нибудь принял меня з-з-з-за кого-то из членов Двадцати Домов, — попытался отшутиться Олио, однако его смех прозвучал принужденно.
— Но я всегда считал, что ваша семья была связана с Двадцатью Домами.
— Только не говорите об этом, пожалуйста, моей сестре.
Олио резко выпрямился и вновь почувствовал тошноту. Эдейтор тут же подхватил его.
— Что т-т-там произошло?
— Вы исцелили умиравшего.
— Д-да, но эта заслуга принадлежит не мне. Ключ показал свое могущество только благодаря вашей магии.
Эдейтор покачал головой.
— Я не согласен с вами, Ваше Высочество. До сих пор мне не удавалось произвести ничего подобного, а между тем через мои руки прошло немало священных реликвий. Ключ возымел действие благодаря тому, что вы стали проводником могущества.
— А если так, почему же он не помог мне до вашего вмешательства?
— Не знаю. Может быть, вам надлежит развить в себе некие способности. Не припомните ли вы, когда вы были еще ребенком, вас не испытывали относительно магических способностей?
— Н-н-нет.
— Тем не менее мне кажется, что это есть во всей вашей семье. В этом нет ничего необычайного. Совершенно определенно, что вашей матушке от рождения было дано могущество. Кроме того, возможно, что Ключи способны проявлять свою силу только будучи вместе, а по отдельности каждый из них нуждается в дополнительных магических средствах. Но уверяю вас, принц, мне до сих пор не известен ни один маг, который мог бы проделать что-либо, подобное нашему с вами сегодняшнему деянию. Об этом следует серьезно подумать.
Олио застенчиво улыбнулся.
— Однако вдвоем мы м-м-можем вызывать к жизни силу Ключа, Эдейтор.
— Да, но за это придется платить. Мы оба измучены.
Олио слабо кивнул.
— Боюсь, что придется закончить наше путешествие. Мне не припомнить, чтобы когда-нибудь прежде я испытывал такую усталость.
— Мне тоже. Идемте, Ваше Высочество, я провожу вас обратно во дворец.
— Но ведь ваши собственные апартаменты совсем недалеко отсюда. Со мной все в п-п-порядке.
Однако в конце концов Эдейтор настоял на своем, и они вместе вышли на широкую улицу, которая тянулась через весь город и заканчивалась на холме возле главных дворцовых ворот, которые охранялись двумя королевскими стражниками. Здесь прелат оставил Олио, уверившись в том, что теперь принц был в безопасности. Олио смотрел ему вслед, удивляясь и недоумевая, что же он такое сделал, чтобы заслужить такую преданность.
— Ваше Высочество, мы не знали, что вас не было во дворце, — виновато произнес один из стражников в ответ на приветствие принца.
— Это была целая история, — едва ли не задыхаясь, ответил Олио.
В главном дворе он немного помедлил, пытаясь побороть изнеможение и разобраться в целой туче вопросов, которые теснились в его сознании и касались всего, что произошло в доках. Ему одновременно хотелось рассказать об этом кому-нибудь и отправиться спать. В конце концов он решил сперва повидать Ариву — он подумал, что, может быть, из всех прочитанных ею книг она извлекла какие-либо познания, которые помогли бы ему понять, каким образом ему при помощи Эдейтора удалось совершить небывалое. Он заглянул в ее покои и увидел силуэт сестры на фоне окна. Она была не одна, но Олио не смог узнать человека, стоявшего рядом с ней.
»Что ж, тогда первым делом спать, — улыбнувшись, подумал он. — Я не стану нарушать идиллию этой сладкой парочки».
— Я забираю вашего последнего копьеносца, — заявил Сендарус, не сумев скрыть победоносного тона.
Арива, не придавая ни малейшего значения его словам, внимательно изучала положение на многоугольной доске, стоявшей перед ней. Действительно, все ее копьеносцы были обнаружены и разбиты, однако ее город все еще оставался защищен двумя уланами и герцогом, и потому она была уверена, что эту ее защиту будет не так-то легко преодолеть.
»Кто знает, — подумала Арива, — ведь он может даже оказаться настолько глуп, чтобы двинуть к моим стенам своих саперов».
— Теперь игра подходит к своей истинной сущности, — продолжал Сендарус. — Один из игроков стремится преодолеть последний барьер между ним и его собственным сердечным желанием.
— Ваша метафора прозвучала так, будто ее произнес старик, страдающий запором, — ответила Арива, не отрывая глаз от доски.
— Я воздержусь от хода.
— Это ваш последний пропуск хода, Ваше Величество, — с этими словами Сендарус перекатил с места на место пронумерованные бабки. — Я насчитал пять.
— На самом деле четыре. Видите, эта еще на месте.
