— Значит, четыре. — Он протянул руку к фигурке одного из своих саперов и уверенно передвинул ее к парапетам города Аривы. Арива убрала серебряный щит, за которым оказался плотный ряд поджидавших воинов с мечами.
— Ваша фигура взята. — Сендарус в изумлении заморгал. — Вы заглотили слишком крупную наживку.
— Однако вы все время играли на оборону! — запротестовал Сендарус. — Вы ни разу не предприняли ни малейшей попытки нападения на мой город!
— Зато теперь, когда ваша последняя оборонительная фигура погублена, все мои высшие фигуры невредимы. Моя игра.
Сендарус откинулся на спинку кресла и расхохотался.
— Вы обыграли меня, точно круглого дурака.
— Вовсе нет. Просто я поймала вас, как рыбу на крючок.
Сендарус рассмеялся еще громче. Арива великодушно улыбнулась.
— Тем не менее вы выдержали тяжелую борьбу, — признала она. — Я не была уверена в вашем выборе между игрой с сапером и стенобитным орудием. Последнего мне было бы не остановить.
— Вы всегда можете остановить меня, Ваше Величество.
Он взглянул ей прямо в глаза.
— А я всегда буду уступать.
Арива покраснела и поднялась, чтобы скрыть это.
— Мой друг, это было приятным развлечением, однако мне пора приступить к делу. — Она потянула шнурок звонка, висевший возле ее стола.
— Развлечением? Это все, что я для вас значу? — Он постарался придать беспечность своему голосу, однако в вопросе прозвучало напряжение.
Арива мягко коснулась пальцами его щеки.
— Другого такого развлечения нет во всем моем королевстве, — произнесла она.
Принц хотел было взять ее за руку, но тут дверь отворилась, и вошел Харнан с полными руками бумаг и свитков.
Арива быстро отступила на шаг от принца; он понял этот намек и заложил руки за спину.
— Смогу ли я позже увидеть вас? — прошептал он.
— Возможно, — вполне доброжелательно ответила она.
Сендарус поклонился ей и направился к выходу, кивнув по дороге Харнану, который, в свою очередь, пытался поклониться и при этом не уронить своих бумаг.
— Нам сегодня предстоит сделать очень многое, Ваше Величество, — обратился он к Ариве и положил свой груз ей на стол.
— Не найдется такого дня, когда нам не предстояло бы подобное, — сухо отозвалась она.
— К сожалению, в жизни монарха немного удовольствия, мне это прекрасно известно, Ваше Величество.
Уголки ее губ изогнулись в легчайшей из улыбок.
— О, я ничего об этом не знаю, господин секретарь.
— Разве ты не попрощаешься с Сендарусом? — спросил Оркид.
Эймеман покачал головой и взгромоздился на коня, которого придерживал Оркид.
— Мы разговаривали с ним этой ночью. Нет никакой необходимости в каких-то еще словах. К тому же нет ничего такого, что я мог бы сказать ему, и что заставило бы его еще больше влюбиться в вашу королеву.
— В нашу королеву, — поправил его Оркид.
— Да, конечно, — с отсутствующим видом отозвался Эймеман.
— Но ведь в этом же и состоит вся суть нашего предприятия, — настойчиво произнес Оркид. — Если бы в наших глазах она не имела бы законной власти, то в таком случае не стоило бы и пытаться сводить ее с Сендарусом, а любое их потомство имело бы не больше прав на то, чтобы провозгласить нашу верность, чем ребенок шлюхи.
— Мой друг, но меня волнует вовсе не законность ее положения. Я беспокоюсь о тебе.
В изумлении Оркид широко раскрыл глаза.
— Что ты хочешь этим сказать?
— У Марина не было другого выбора, когда он отправлял тебя сюда. Он знал, что ты от всего сердца согласился с его планами, и что ты ни за что не стал бы колебаться, если бы речь шла об интересах нашей страны. И хотя годы, которые ты провел здесь, не коснулись твоей любви и преданности Аману, у тебя было довольно времени и для того, чтобы полюбить этот город и его правителей.
— А почему же нет, Эймеман? Скоро здесь будет настолько же королевство Амана, насколько Кендры. Однако нам никогда не следует забывать о том, что королевство создано людьми, пришедшими отсюда, а не нашим собственным народом.
Эймеман кивнул.
— Я и не собираюсь это оспаривать. Однако, если что-то пойдет не так, как мы задумали, тогда может наступить и такой момент, когда тебе придется выбирать между своими привязанностями.
— Аману ни к чему сомневаться во мне, — несколько напыщенно произнес Оркид. — Я живу в ожидании того дня, когда смогу вернуться к себе домой.
Эймеман похлопал канцлера по руке, чего никто не делал с тех далеких пор, когда Оркид был еще ребенком.
— Я знаю. Сохраняй терпение и будь сам себе советчиком. Время придет, я в этом не сомневаюсь.
— Хвала Богу, — сказал Оркид.
— Хвала Богу Горы, — отозвался Эймеман. — Прощай, Оркид. Позаботься о безопасности нашего принца. — Он пустил коня легким галопом и, выехав за пределы дворца, направился к докам, где ждал его корабль, чтобы вернуться в Аман.
— Счастливого пути, — спокойно произнес Оркид, глядя ему вслед и думая о том, суждено ли им еще когда-нибудь увидеться.
