Блейд покачал головой. Пожалуй, он мог бы выдать себя за хайрита, но после недавней битвы в холмах северные наемники безусловно воспринимались в Ксаме как враги. Лучше избрать какой-нибудь нейтральный вариант… представиться странствующим рыцарем или принцем из далеких земель — как он уже делал неоднократно в других мирах и в иные времена.
На миг Блейда охватило безрассудное желание сказать этой девушке правду. Они были тут одни, в темной степи, и страннику почудилось, будто он оказался в купе экспресса вместе с хорошенькой случайной попутчицей. Тьма за окном, плавное покачивание вагона, неяркий свет у изголовья, бутылка коньяка на столике, блеск любопытных женских глаз, так располагающий к откровенности… Они проведут вместе ночь, а утром расстанутся навсегда; пресечется нить, на краткие часы связавшая их судьбы, — и оба, зная об этом, не боятся говорить о самом тайном, самом сокровенном…
Он встряхнул головой. Нет, правду ей говорить нельзя! Да и что поймет Р'гади из его путаных речей? В лучшем случае посчитает его ненормальным, в худшем — примет за дьюва… будь он даже горячим, как печка!
И Блейд пустился в импровизации.
— Ты слышала об океане — там, у западных пределов Айдена? — он вытянул руку, и Р'гади кивнула в ответ. — За ним тоже есть земли, очень далеко… надо плыть много дней на корабле. Это такая большая лодка, — он не был уверен, что девушка поняла, о чем идет речь, но очередной кивок успокоил его, — Был шторм, и мой корабль разбился на скалах. На нем путешествовало много народа — команда и пассажиры, но только я доплыл до берега. Я — воин, и привык сражаться и с людьми, и с бурями.
Р'гади удивленно приподняла брови.
— Конечно, ты очень сильный и умеешь справляться с неприятностями, -она бросила взгляд на своих мертвых бойцов и вздохнула. — Но я никогда не слыхала, что в Западном океане есть земли… разве лишь острова. Об этом не известно даже моему отцу, который…
— …все знает. Это ты уже говорила. Ну, значит, он знает не все. Там, — Блейд махнул рукой на запад, — есть обширный материк, и на нем много стран, которые то воюют между собой, то заключают союзы и торгуют, Мой род владеет там могучим королевством, оно называется Альбион. Я был там большим человеком!
Глаза Р'гади вдруг насмешливо блеснули.
— Слишком ты молод для большого человека, пришелец из Албьона! Хотя дерешься действительно здорово!
— Ну, считай, что я был сыном большого человека. Это почти одно и то же, — Блейд пододвинулся к Р'гади и нежно обнял ее за талию.
— Откуда я знаю? — она сняла его ладонь и припечатала к земле. -Может, у твоего отца было десять жен и сорок детей… такое в Ксаме не редкость. Представляешь? Сорок наследников, которые готовы вцепиться друг другу в глотку и…
— Я был единственным сыном, — сказал Блейд, снова решительно обнимая девушку. Его ладонь коснулась шелковистого плеча и скользнула вниз, к маленькой груди с напряженным соском. Р'гади вздрогнула.
— Что-то ты слишком тороплив, единственный сын… Или считаешь меня своей добычей?
Блейд убрал руку, и на лице его отразилось искреннее негодование.
— Одно твое слово, моя юная госпожа, и я уйду. Ты этого хочешь?
Повернув голову, девушка долго, пристально всматривалась в спокойные черты Арраха Эльса бар Ригона. Или уже Ричарда Блейда? Потом ресницы ее дрогнули, линия рта стала мягче, и лицо сразу приобрело какое-то беззащитное, почти детское выражение.
— Нет… — тихо шепнула она, и тонкие пальцы легли на затылок Блейда.
Позже, потом, в момент наивысшего экстаза, когда их бурное дыхание и вскрики слились в согласный любовный дуэт, которому негромко аккомпанировал ночной оркестр бескрайней степи, Р'гади в полузабытьи прошептала:
— Ты не человек, пришелец… Ты все-таки дьюв… мой дьюв…
Разубеждать ее Блейд не стал.
Солнце гигантским оранжевым апельсином повисло над парапетом западной Садовой стены. Длинные тени сторожевых башен пересекли парк, разделяя его на четкие прямоугольники; в первом меж клумб и цветников извивались посыпанные красноватым песком дорожки, остальные утопали в буйной зелени кустов и деревьев. Кое-где над плотными шапками крон взлетали, рассыпаясь мириадом брызг, струи фонтанов. Снаружи доносились шорох и плеск воды, звонкий щебет каких-то пичужек да редкие окрики, которыми обменивались стражи. Их самих не было видно; бойницы караульных помещений в верхних этажах башен выходили наружу.
Шумно вздохнув, Блейд оторвался от созерцания этой мирной картины и снова начал мерить просторный кабинет неспешными шагами от окна к столу, на котором лежал большой, ярд на полтора, пергаментный свиток — карта. Края ее были придавлены с одной стороны кувшином, с другой — тяжелым серебряным кубком. Посередине, брошенные прямо в зеленовато-голубой простор Западного океана, лежали «зажигалка», графитовый стержень, обмотанный для прочности кожаным ремешком, и кинжал старого Асруда; рядом высилась изящная ваза в форме ощетинившейся шипами раковины, дар Арьера.
