Встал, оскалившись и спокойно указал на выход. Он испытывает мое терпение, которое уже на грани и меня успокаивает лишь молчание телефона. Поднялся и подошёл к Левицкому, возвышаясь над ним морально, ведь я сделаю все, чтобы его дверь к господствующим семьям была закрыта.
— Здравствуйте. Надеюсь, не помешаю?
Богданов зашёл в открытые двери и остановился возле нас, не сводящих взгляд друг с друга.
— Вы вовремя, Роман Евгеньевич. Мы обсуждаем брак Вашей дочери, — Левицкий повернулся к Богданову, ожидая нужной ему реакции.
— Разве мы можем идти против счастья своих детей? Это решеный вопрос, если конечно это обоюдно.
Не до оценил я старого знакомого, что он решит играть на два фронта. Вот только его задницу из этого дерьма я бы и не доставал, если бы не Женя.
— И зачем нам тянуть, раз все в курсе сложившейся ситуации, — гаденько улыбнулся Левицкий, беря телефон со стола.
Я взглянул на Богданова, который и бровью не повел, посмотрев на меня. Отборная брань промелькнула в моей голове. Добром это не закончиться.
— Дети телефон не берут.
Я бы порадовался той реакции, что увидел на лице Богданова, если бы самого это не напрягло. И даже вся эта ситуация в совокупности была бы мне побоку, если бы не одна маленькая причина, что сейчас дороже всего. И только Левицкий светиться, думая, что все козыри у него.
— Пойду, позову молодежь. А вы располагайтесь пока, — спрятал телефон в карман, одарив Богданова улыбкой.
— Зачем заставлять детей спускаться? Когда мы можем подняться все вместе, — ожил Богданов.
— Если вам не сложно, пойдёмте!
Хозяин дома расплылся в самой добродушной улыбке и повел нас по дому.
Не знаю, как я сохраняю спокойный вид, когда во мне бурлит столько противоречий, столько переживаний и столько злости, жаждущая крови.
Я не знаю, что за игру затеял Богданов, в то время, как Игорь Анатольевич спокоен и уверен в себе. Неужели Левицкий старший контролирует каждое действие младшего? Моя интуиция молчит, натягивая нервы до предела. Успела ли Женя все сделать? И был ли у нее на это шанс? Готов съесть себя из внутри, ради ответов, что так терзают меня.
Левицкий остановился возле очередной двери. Без стука открыл ее и тут же потянул ее обратно.
— Мы не вовремя, — желание стереть эту блаженную ухмылку граничит с безумием.
Резко поддался вперёд, не давая закрыть дверь и встал, ощутив себя в аду. Знакомая картина предстала перед моим взором. Воспоминание обернувшееся пыткой. Словно это мы несколько дней назад стоим на коленях в библиотеке Левицкого, не замечая и не впуская в свой мир никого. Только в этом аду парень позволил себе находиться непозволительно близко к девочке, что стала моей. Скрежет моих зубов должен был слышен всем присутствующим. И только удивление на лице мальчишки не даёт мне перейти грань невозврата.
Женя повернулась ко мне бледным лицом, что только плакало. В два шага подошёл к ним и протянул руку девочке, заставляя разомкнуть их объятия, прекратив мои пытки. Спасибо всем силам этого бренного мира, что она приняла мою руку и не отреагировала на мой чрезмерно импульсивный порыв, с силой сжимая ее ручку. Заметил краем глаза, как пацан поднялся не отступая ни на шаг, а я все вглядывался в свои изумруды, пытаясь разглядеть там хоть что-то, кроме испуга. Этот немой диолог не даёт мне облегчения, что жаждет моя душа. Она забрала свою холодную руку и лишь кивнула, сделав шаг к сыну Левицкого.
Сыграть роль гнева? Разочарования? Поражения? Я и без игры готов рвать и вгрызаться в шеи противников, что не дают нам свободы. Ни это ли пугает девочку в моих глазах?! Остаться и убить не согласных с моим решением — это все, что могло бы меня сейчас задобрить.
Бросил последний взгляд на пацана, пытаясь понять искренен ли он? И без ответа развернулся и вышел, заставляя мужчин отпрыгнуть от двери. Спустился вниз и выйдя на улицу, вдохнул свежий кислород, что с прохладой заполнил мои лёгкие. Пусть ликует, упивается своей победой, пока может.
Подошёл к машинам, желая уехать как можно быстрее, дабы не сорваться с той привязи, что сам накинул на себя. Рывком открыл дверь.
— Здравствуйте. Вы же Орлов?
Кинул взгляд на мужика возле машины Богданова. Он посмотрел на меня и замялся, решаясь что-то произнести.
— Я могу помочь Вам с Богдановым и его семьёй.
Падаль. И как он подпускает таких к себе? Не медля больше, сел в машину и с визгом из-под колес, ринулся от этого дома. Мчался как в тумане, стирая девочку в чужих объятиях. Как дожить до ее звонка? Дождаться возвращения, после которого не отпущу?!
Евгения Богданова
Долго буду вспоминать его взгляд прожигающий меня изнутри. Вызывающий трепет, словно во мне что-то сожгли, развеяв пепел у ног.
Я не могу объяснить себе, что происходит, а как объяснить другому? Искупавшись в его гневе, боли и некой растерянности, он просто ушел, так и не промолвив слова. Душа в осколки.
