Мне казалось, что с появлением Ромы мои испытания окончены.Что взглянув вперёд, с уверенностью могу сказать о счастье.Но все не вечно!Зачем он появился в моей жизни?!Все рушиться, кидая в объятия испытаний, терзаний и выбора, что предстоит мне сделать. Но больше всего я переживаю за не родившееся дитя, которое не принадлежит теперь ни одному из мужчин!В тексте есть: сильные герои, поворот судьбы, разница возрасте
Цикл: Наследство #1
Современный любовный роман
Драма
В тексте есть: сильные герои, поворот судьбы, разница возрасте
У обычных подростков, которые гуляют в соседнем двору, самая большая проблема это расставание, обман друга, ну или прыщ на носу. Но дети смотрящие вниз с окон приюта этих проблем не поймут.
Многим повезло, что не знают своих родителей, потому что расти среди наркоманов, пьяниц и проституток ещё то удовольствие. А сбежать отсюда и вовсе не кажется перспективно. Здесь кормят и есть крыша над головой. Да и что мы умеем?! Лишь пять процентов добиваются чего-то стоящего, а остальные просто выживают.
В детский дом № 9 меня определили, когда мне едва исполнилось девять. И о родителях лучше не спрашивать, да и что о них говорить? До сих пор от воспоминаний испытываю отвращение и страх, что отец вернётся за мной и я вернусь в тот наркопритон, что и в мыслях не назовешь домом.
В свои годы я могла рассказать все оттенки зависти, расставив их палитрой. Парк до сих пор мое любимое место, где можно наблюдать за людьми, что красиво играют роли в своей жизни. Например, вон там счастливые дети и их заботливые родители идущие по каменной дорожке, а на детской площадке старики с трепетом отряхивают коленки внуку. А в траве бежит упитанный щенок в руки к своей маленькой хозяйке.
И насмотревшись на чужую беззаботность, приходиться возвращаться к пьющей матери и к ее частым гостям — собутыльникам. В их числе были и мужчины, которые парой выгоняли меня за дверь, всучив кусок хлеба в руки.
И все бы ничего, только отец не желал бросать мать и часто срывался на нее от бессилия. Не жалея последних сил, что потратил на заводе, пытался силой объяснить матери ее аморальный образ жизни. Вот только от этого толку никакого не было.
Помню, как со страхом бросалась к отцу, что вновь избивал мать. Как кричала, умываясь слезами, не в силах смотреть на это. Я умаляла его остановиться, прекратить это насилие.
В целом, у меня получалось отвести гнев отца от матери. Только есть маленький нюанс. Ведь поняв, что от своей жены он ничего не добьется, принимался за мое воспитание, утверждая, что иначе пойду по ступам нерадивой супруги, которая и матерью себя не имеет право называть.
Не знаю, как объясняют другим детям по какой тропинке надо идти, но меня отец пряниками не кормил. Эти воспоминания ничем не вытравить из моей головы и закрыв глаза, могу описать каждую деталь моих уроков.
Вот я стою на коленях перед матерью, что скулит от новых побоев. И гладя ее засаленные волосы, вдыхаю пары свежего перегара. Сейчас и не вспомню, почему лила слёзы. Может от сострадания, а может потому что мать, но до сих пор ощущаю вкус жгучего страха.
За спиной слышала звуки тяжёлых шагов и в нос проникал едкий запах дешёвой сигареты, которую запомнила на всю жизнь.
Я цепенею от страха, вспоминая затихшие шаги за спиной, хриплое дыхание над головой и грубый бас, наставляющий на путь истинный. Лишь надеюсь, что такой жребий судьбы выпал только мне. Только меня отец хватал за рыжие космы и склоняя над лицом матери, задирал футболку, тушил остатки сигареты. Стиснув зубы, не смела звука проронить. И вовсе не на зло, а из принципа показать свою зрелость. Но о чем я говорю в такие юные годы?!
Говорят, воспоминания тускнеют. Ни хрена, скажу я вам! Это не жвачку засунули тебе в волосы и теперь вспоминая, ты смеёшься с подружкой, попивая шипучку на скамейке.
Каждый ожог пылает яркими красками, нагреваясь от прикосновения и память напоминает запах палёной кожи. И поверь, годы не позволяют забыть хоть единую деталь из тех моментов, что принято называть «семейный вечер». Один из которых и вовсе стоял перед глазами, стоит их прикрыть.
Этот вечер был последним, когда я видела те стены, смотрела на пропитые лица соседей, не стесняющихся перешёптываться. И мать, что смотрела на меня пустым взглядом, лёжа на полу.
Словно вспышки прожектора. Орущий отец, бледная мать, зеваки за дверью и люди в форме, выводящие меня из затхлого здания. И пройдя через десяток рук, тебя определяют вот в такой замечательный приют, называя это «дом».
