– М-м-м, какой восхитительный запах! – донеслось оттуда.
– Что это значит, Маккрей? – Эбби оттолкнула кресло и, последовав за ним, остановилась на пороге кухни. Она все еще не могла прийти в себя.
– Это? – Он снова взглянул на бумагу в ее руке и поднес к губам чашку с горячим кофе. – Это договор о правах совместной собственности на патент на КСТ.
– Это я уже поняла, – тряхнула головой Эбби, злясь на то, что собеседник пытается прикинуться дурачком. – Я говорю вот об этой подписи. Что она тут делает?
– Насколько я понимаю, ты имеешь в виду подпись Рейчел. – Маккрей говорил спокойным, будничным тоном. Даже имя этой девки слетело с его губ без всякого напряжения. – В конце документа перечислены совладельцы патента. Естественно, здесь должна быть и ее подпись.
– Что ты хочешь сказать этим «естественно»?! – От ярости Эбби не видела ничего перед собой. – Ты подразумеваешь, что она стала одним из твоих спонсоров? Что ты… ты… – Эбби судорожно пыталась подыскать слова, которыми можно было бы определить это невероятное предательство.
– Именно это я и хочу сказать, – равнодушно ответил Маккрей и отпил из чашки.
– Ты взял у нее деньги! – Эбби трясло. Сейчас она уже ненавидела этого человека, который спокойно стоял перед ней и потягивал кофе – как будто он не сделал ничего дурного. Все это время она считала, что дорога ему, а он ей врал! – Как ты мог! – бушевала Эбби.
– Очень просто. Мне нужны были деньги, чтобы сдвинуть свой проект с мертвой точки, и я этого никогда не скрывал.
Да, так и было, но Эбби от этого легче не стало. Окончательно выведенная из себя его спокойствием, Эбби ударила Маккрея по руке, в которой он держал чашку. Она отлетела в сторону, ударилась о стену и разлетелась на мелкие кусочки, оставив на обоях безобразное коричневое пятно.
– И тебе было все равно, у кого брать деньги?
– Абсолютно, черт побери! – внезапно рассвирепев, рявкнул Маккрей.
– Теперь я понимаю, почему ты не торопился рассказать мне, как идут дела с твоим дурацким проектом! – кричала Эбби. – Ты не хотел, чтобы я знала, кто принимает в нем участие. Потому что знал, как я к этому отнесусь. Как ты мог?!
– Очень просто. Бизнес есть бизнес.
– Бизнес? Ты это так называешь? – У самой Эбби было для этого совершенно другое название: циничное, бессовестное предательство. – Значит, ты встречался с ней каждый раз, когда бывал в Хьюстоне?
Эбби представила Маккрея и Рейчел вдвоем, и к горлу ее поднялась тошнота. То-то уж радовалась Рейчел, зная, что крадет еще один кусок мира, принадлежавшего Эбби.
– В этих деловых встречах участвовали и другие, – огрызнулся он. – Если ты намекаешь на наши встречи с глазу на глаз, то их не было. Еще раз повторяю тебе: это бизнес.
– И ты хочешь, чтобы я в это поверила? – горько усмехнулась Эбби.
– Откровенно говоря, я плевать хотел на то, поверишь ты мне или нет.
– Вот в этом я не сомневаюсь! – Она видела, что Маккрей не хочет и не будет ничего менять в сложившейся ситуации, в которой он волей-неволей должен общаться с Рейчел. – И не сомневаюсь в том, что на меня тебе тоже наплевать.
– Думай как хочешь. – В его позе, взгляде, тоне не было ни малейших признаков раскаяния и вины.
– Это твое изобретение для тебя всегда было важнее, чем я. Какой же надо было быть дурой, чтобы не заметить этого! Ну так подавись своим проектом! – Она швырнула бумагу ему в лицо и побежала к двери. Уже взявшись за дверную ручку, Эбби оглянулась через плечо. Боль, ревность, злость так прочно переплелись в ее душе, что она уже не смогла бы определить, где кончается одно и начинается другое. – Надеюсь, эта бумажка будет согревать твою постель по ночам. На меня больше не рассчитывай.
Изо всех сил пытаясь не разрыдаться и дрожа всем телом, женщина выбежала в ночь. Перед ее глазами все еще стоял Маккрей – посреди осколков от разбитой чашки, рядом со смятым листком, с твердо сжатыми губами и выражением злости на лице. Однако она уже пересекла тонкую линию, отделяющую любовь от ненависти. Да, теперь она ненавидела его с такой же силой, с какой прежде любила.
Маккрей, оставшийся в вагончике, смотрел на раскрытую дверь, изо всех сил сжимая кулаки. Ему хотелось догнать ее и трясти до тех пор, пока ее зубы не застучат друг о дружку. Однако он сдержался. Посмотрел под ноги на измятый документ и изо всех сил ударил кулаком в дверь, что вела в кабинет. Прессованная фанера гулко ухнула под тяжестью его руки.
Эбби стояла рядом со своей кобылой, удерживая ее на месте, пока Бен, сидя на корточках, дезинфицировал гнойный нарыв под передней коленкой животного, образовавшийся от тесной шины. Ривербриз уже немного приспособилась к неудобному сооружению и недавно даже попыталась сделать несколько шагов.
Покончив с неприятной обязанностью, Бен выпрямился. Лошадь понюхала плечо Эбби. Этот нежный жест, видимо, выражал благодарность. Улыбаясь, Эбби обняла ее за голову и слегка потрепала по изогнутой шее.
