- Ули плачет? - удивилась старуха. - Ну и дела! В последний раз она плакала, когда намочила свои пеленки, а ее матушка покойница не догадалась их переменить. С тех пор из нашей Ули слезинки не выжмешь!
- Теперь выжмешь, - усмехнулся я. - Стоит только спросить у нее, куда подевался Урмаго - и получишь столько слезинок, что умываться можно.
- Значит дело плохо, - старуха совсем сникла. - Значит она все-таки гадала и узнала, что Урмаго больше нет, а мне не сказала...
- Быть такого не может, - возразил я. - Среди мертвых его нет - если верить самим мертвецам. А кому и верить, если не им, правда?
- Как знать, - вздохнула старуха. - Всякие бывают мертвецы. Иногда они брешут не хуже живых!
- Все может быть, - растерянно согласился я. До сих пор мне как-то не приходило в голову, что мертвые тоже могут врать... - Ладно, - вздохнул я, - пойду еще поброжу по дому.
- Поброди, поброди, - кивнула старуха. - Чего ж не побродить... - она замолчала, а потом доверительным шепотом добавила: - Ты бы это, поостерегся... в башню, одним словом, не лазь!
"Вот это да! - ошеломленно подумал я. - Поутру котел с ядом, потом яму для нас приготовила с кухонными ножами и тесаками на дне, а теперь печется о моей безопасности... Можешь ведь быть душкой, сэр Макс, когда хочешь!"
- А что там в башне? - с любопытством поинтересовался я. - Разве там опасно? Ули сказала, что ваш дворецкий... - ну, этот господин с таким смешным именем, я его не запомнил - как раз сегодня затеял там уборку.
- Ха! - осклабилась старуха. - Так то Тыындук, он вообще ничего не боится, вурдалачье племя! Хотя, зря он туда полез...
- Так что же там? - настойчиво спросил я. - Что там такое творится, в вашей грешной башне?
- Не знаю, сама не видела и видеть не хочу, - твердо сказала старуха. И с убежденностью религиозной фанатички добавила: - И все-таки, плохое это место!
- Ну ладно, плохое, так плохое. - Я понял, что информации из нее клещами не вытянешь, а тратить время на бесполезный спор не хотелось. Но напоследок я решил попробовать удовлетворить любопытство, мучившее меня с первых минут нашей беседы: - Можно задать тебе вопрос, бабушка Фуа? - вежливо осведомился я.
- Спрашивай, сынок. Что ж не спросить, если тебе неймется, - со снисходительностью, свойственной многим старикам, согласилась она.
- Вчера, когда мы только приехали, ты сама предлагала поселить нас в башне. А на завтрак пыталась накормить нас ядом. А потом велела этому увальню, своему родичу, вырыть яму и накрыть ее ковром - наверняка ведь надеялась, что мы в нее провалимся, верно? А теперь не велишь мне ходить в эту грешную башню, словно я - один из твоих внуков. Почему?
- А почем я знаю! - с почти девчоночьим легкомыслием отмахнулась старуха. - Вчера увидела вас, и так разозлилась, так разозлилась - слов нет. А тут еще Маркуло говорит: "вот, понаехали новые хозяева!" И тут вы зашли: ты и твой приятель - такие важные, такие нарядные... так бы и придушила! А сегодня с утра спускаюсь в кухню, присмотреть, как там Мичи завтрак готовит - она ведь дурочка, жена Маркуло, да еще и жадная, к тому же! За ней не присмотришь, так она и булки сожжет, и масло не подаст... И тут приходит Маркуло и снова говорит: вот, дескать, теперь еще и новых хозяев кормить надо. И такое меня зло взяло на вас... А после завтрака Маркуло говорит: "одного я не пойму: то ли гости у нас бессмертные, то ли, бабка, совсем из ума выжила". Ясное дело, он меня раззадорил! Только с ямой этой дело не выгорело: я уже знаю, что вместо вас туда пьянчужка Пурех свалился... Это я все к тому, чтобы ты понял: сердита я на вас была донельзя! А сейчас ты зашел, а я смотрю: хороший же паренек, приветливый и почтительный. Зачем такого убивать? Тем более, что тебе-то наше имущество не завещали.
- Ясно, - кивнул я. - Так значит, Маркуло...
- А чего Маркуло? - спохватилась старуха.
- Да так, ничего, - улыбнулся я. - Не бери в голову, бабушка. И спасибо за предупреждение. Я уже понял, что с вашей башней лучше не шутить.
- Ага, не шутить! - обрадовалась старуха. - Именно не шутить. Эк ты хорошо сказал-то, сердце радуется!
