– Убийственная штука, которая должна быть под запретом, – безапелляционно заявила женщина. – Эта адская смесь содержит в себе некий микроорганизм, поселяющийся в вашем желудке. Вот он, – она взболтнула пробирку, – тут. Этот дружок со своим химизмом начинает взаимодействовать с вашими кислотами, а дальше – русская рулетка. Либо вы подавляете его и его активность со временем сходит на нет, либо процесс становится неуправляемым. Стрессы, неупорядоченность жизни, разбалансировка иммунной системы, алкоголь – все это факторы, играющие против вас. Господь, – она подняла вверх пухлый палец с перетяжками, – создал вас совершенными. Вредя своему здоровью, вы грешите против замысла.
– В какой стадии находится процесс?
– Мы его подавили. Но приготовьтесь к жестокой диете и постельному режиму.
– Но я не могу... Сколько времени я потеряла?
– И не сможете, если станете проявлять тут характер. Двое суток и потеряете еще две недели как минимум. Понадобится – свяжем.
– Миз Ариадна, у вас бывают дети? Я имею в виду: моего ребенка похитили, ему грозит опасность. Если ваш принцип лечения подразумевает, что я должна выбросить сына из головы, то я спущусь по простыне из окна туалета. Я не шучу.
Толстуха беспомощно оглянулась на белую дверь в глубине палаты: не то туалет, не то помещение для отдыха персонала.
– Насчет этого я не имею права решать. Поговорите с теми, кто вас тут пасет. Мое дело – ваше здоровье. Учтите только, что наши простыни не рвутся. И да, кстати, в туалете нет окна!
Натали глубоко вздохнула и приготовилась к разговору с людьми Люссака, которые, без сомнения, будут ей угрожать. Однако из-за белой двери вышла Мэри-Лиис. Еще один призрак из прошлого. И тоже весьма... кхм... материальный. Брюс сказал бы: ни обойти, ни перепрыгнуть.
– Очнулась – и сразу в крик? Ну привет, привет, – так буднично, словно не двенадцать лет их разделяло. – Полежи тут пока. Мужики занялись этим делом. Пусть хоть раз, ради разнообразия, твоего сына выручат ВКС и спецназ.
– Скажи мне честно, Мэри-Лиис, ты бы доверила такое дело мужикам? Я не сомневаюсь в их способности что-то-там взорвать, но... надо ж проследить! Я сойду с ума, если не буду знать, что они делают каждую минуту.
– Значит, твоя боевая задача нынче будет – не сойти с ума.
– Вы смотрите, – озабочено заметила миз Ариадна, – караульте ее. У меня ведь тоже и репутация, и статистика...
Время перелета Брюс использовал с толком: успокоился и притих. Этот прием называется «обмануть бдительность» и очень полезен в отношениях со взрослыми. Сколько можно рассчитывать на маму? Придется что-то придумывать самому, и хорошо бы, чтобы было где развернуться. Случай непременно представится, загвоздка в том только, чтобы его распознать.
Везли его три человека, все – сотрудники СБ по особым поручениям, в этом он не сомневался, и в чем-то это было даже хуже путешествия с пиратами на «Инсургенте». Те с ним хоть разговаривали. Шутили. Эти тоже везли его в закрытой комнате, но на вопросы не отвечали, в глаза не смотрели и вообще выглядели так, будто, оставаясь с той стороны двери, даже в карты меж собой не играли. Им все равно, у них инструкции. Элементарная логика подсказывала, что один из них его шлепнет: скорее всего, на обратном пути. Поверить в это оказалось трудно, поскольку Брюс привык чувствовать себя центром вселенной домашнего мирка, ядром атома, вокруг которого вращались на своих орбитах мать и дед с бабушкой, все – весьма замечательные люди. Их достоинства служили его самооценке. Да и МакДиармид невольно подтвердил его ценность, хотя бы и выраженную в кредитках Федерации. Активному ребенку чужда безысходность.
К тому же один раз его спасли, а рассудку свойственно выводить закономерности.
Брюс был все время один, и тишина его угнетала. Он не любил тишину. Там, в прошлый раз, с ним была хотя бы Мари, и ее присутствие не позволяло раскиснуть: поневоле приходилось хорохориться и делать вид, будто есть идейка про запас.
Космический корабль, ни названия которого, ни даже класса он не знал, вышел из гиперпространства и неожиданно быстро заглушил двигатели. Дверь в отсек открылась, охранник жестом предложил Брюсу выйти. По рукаву-гармошке они шли рядом, и, хотя Брюс не дергался, спутник крепко держал его за локоть.
К изумлению Брюса, их пресловутая Шеба оказалась не планетой, а космической станцией. На выходе из «гармошки» гостей деликатно облучили ультрафиолетом, убив возможные микроорганизмы, которые только и ждали, чтобы проникнуть на Шебу и распространиться там, а после все четверо – Брюс в середине, как в коробочке, – отправились в административный комплекс на встречу с привратниками богов. Оформлять заказ.
На стальной табличке над дверью кабинета была фамилия «Директор г-жа Рельская» и такой же бэйджик на груди принявшей их элегантной немолодой дамы. Архаичные «стрекозиные» очки с сиреневыми стеклами придавали ей высокомерный и отстраненный вид.
