«Гориллы» не говорили ничего, только передали госпоже директору опломбированный инфочип. Их дело маленькое. Госпожа директор, чей белый халат так сиял чистотой, что казался голубым, ознакомилась с содержимым, кивнула, поставила световым карандашом подпись, заверила ее персональным кодом, и договор, по-видимому, был заключен.
В дверях кабинета, не тех, куда вошли заказчики, а других, выходивших в сам комплекс, появилась женщина, тоже в форменном халате, но видом попроще и не такая холеная. Увядающее помятое лицо, неинтересные блеклые глаза, расчесанные на пробор химические кудряшки. А вот пальцы, которыми она взяла Брюса за плечо, оказались совершенно стальными. Если он и питал надежды разжалобить ее своей историей, добиться сочувствия и обратить ее в свою союзницу, прикосновение ее пальчиков его разубедило. Из
– Эвридика, отведи мальчика в палату и предупреди доктора Ванна, что завтра с утра у него работа. Господа, ваша миссия окончена, вы сможете забрать заказ через двадцать девять дней.
«Гориллы» были, кажется, обескуражены.
– А проследить? – спросил главный и добавил совершенно неуместное: – Мадам...
– Сожалею, но гостиниц для проживания клиентов у нас не предусмотрено. Вы можете, разумеется, весь срок пребывать на борту вашего корабля, но причальная плата у нас очень высокая. Сами понимаете, наш порт невелик. И развлечений у нас, прямо скажем, немного, и все они тихие. Не беспокойтесь, у нас собственная служба безопасности. Весьма, – она улыбнулась как змея, и Брюс ее сразу от души возненавидел, – эффективная. Выполненная на заказ для внутреннего пользования. Всего вам хорошего.
Она явно была из тех, кто обронит слово и мимо пройдет, предоставляя тем, кого заденет, с этим жить.
– Где его вещи? – спросила Эвридика.
Эскорт переглянулся, словно вопросы жизнеобеспечения Брюса подразумевали только трехразовое питание,
– Нам его передали так.
– Мы отразим это в протоколе передачи, если вы не возражаете.
Придерживая за плечо, Эвридика вывела его в те, другие двери. За ними оказался просторный коридор, воздух в котором аж трещал от озона. В коридор выходили одинаковые раздвижные двери из матового стекла – множество дверей. Светильники в потолке – такие же матовые квадратные плиты, и свет из них льется сиреневатый, резкий, выделяющий на коже спутницы Брюса каждую жилку. Очень невыгодный свет, он превращает ее в чудовище.
Его собственная палата оказалась маленькой голой комнатой, напомнившей Брюсу заключение на «Инсургенте». Вот разве что свет тут был яркий, и хорошо, что пульт управления им находился внутри. Правда, это ничем не поможет. Наверняка у них тут инфракрасная следилка. Окна нет. Голубоватый декоративный пластик, под ним – он постучал по стене – пласталевая основа.
Коробочка. Камер-р-ра-а-а-а!
Спокойно. Вон монитор с пультом вмонтирован в стенку.
– Это видео или трансляции тоже можно смотреть?
– Только видео. Попозже я принесу тебе мультики и комедию.
– Мультики? Мне одиннадцать, я люблю военные драмы!
– У нас этого нет. Есть веселые приключения про пиратов.
– Про пиратов – и веселые? – Брюс скривился. – Это неправда.
– Бери что есть или сиди скучай. Так что лучше не спорь, – обиделась, видимо, за пиратов.
Свежо – он поежился. Двадцать градусов, не больше. Койка с голубым постельным бельем и синим одеялом, умывальник и унитаз, наглый, как трон. УФ-облучатель для дезинфекции.
– А душ?
– Душ в коридоре. – Эвридика следила за ним так же внимательно, как сам он осматривал комнату. Это только кажется, что она никакая, угу. – Тем, что здесь, ты будешь пользоваться по мере необходимости, а душ обязателен трижды в день. Там, на кровати, – пижама. Переоденься. Твою одежду я заберу.
Да сделайте одолжение! За время перелета этот комический вечерний наряд, в котором его забрали, насмерть осточертел Брюсу. Было бы что надеть, он бы и сам его сжег. Пижама, как следовало догадаться, тоже была голубой и напомнила ему хирургический костюм. К ней полагались белые тапочки, похожие на теннисные туфли, и свитер. Мама сказала бы, что это классическое сочетание цветов.
Мама. Что Люссак с ней сделал?
Пока он думал об этом, Эвридика забрала узел его вещей и вышла, захлопнув за собой дверь.
– Эй! – пискнул вдогонку Брюс. – Не запирайте!
Поздно. Замок защелкнулся. Эта дверь, в отличие от лабораторных, была стальной и запиралась снаружи. Нет, все-таки камера.
– Это уже оно? – спросил Брюс, уныло наблюдая, как шприц засасывает кровь из вены.
Так просто и быстро? Утром Эвридика заставила его сдать мочу. Прядь волос, обрезок ногтя... и ритуал, обязательно тайный, да, в исполнении монстров под клобуками.
Впрочем, толстенький сосредоточенный доктор Ванн никак не тянул на монстра.
– Нет, юноша, это всего лишь анализы. Первоначальные исследования, которые покажут, как протекают в вас важные жизненные процессы. Чем более полно мы учтем их, тем более правильным получится ваш братик.
– Братик? – изумился Брюс. – Это?
