— Тот, кто придумает, как их копировать, будет грести кредитки лопатой. Сможет купить кислородную планету и устроить на ней дачу. Но и это ещё не то. Забудь про военную технику вообще. Представь, что умершего можно сохранить в предмете. В любом. На инфочип записать, к примеру. А потом восстановить в клоне. Его собственном или любом другом, оптимизированном по надобности, как ты это умеешь делать. Ты был просто богом. Я же буду творить богов! Каково?
— И ты предполагаешь, что твоё направление будет прибыльнее моего?
— Несомненно! Если они столько платят за удовлетворение желаний, сколько они отвалят за бессмертие?
— Ты упускаешь из виду один момент. — Доктор Ванн деликатно промокнул губы салфеткой. — Клиенту придётся пройти период, когда он будет технически мёртв? Ты представляешь себе наследников, которые подтвердят подобный заказ? За что они будут платить? За право никогда не вступить в права?
Доктор Спиро победно ухмыльнулся:
— На то есть юристы. Душеприказчики, завещания… Прикинь, какое тут образуется правовое поле! Мы отменим все правила и поставим эту Галактику на уши. Никаких наследников! Бесконечное самосовершенствование личности. Ты только представь…
А у него голодные глаза, смекнул Брюс.
— Мне страшно, — сказал доктор Ванн. — Спиро, ты никогда не бывал на Пантократоре?
— А что там на Пантократоре?
— А они не признают клонирования, кроме как для выращивания новых органов. Я иногда думаю: может, не зря?
В этом ящике барашек, который тебе нужен.
— Я думал вчера про то, что ты мне сказал. Правильно ли я понял, что, если мы найдём способ оставить тебя здесь, на некоторое время твоя проблема будет решена?
— Ну? — Брюс покосился на доктора Ванна с проблеском интереса. Он плохо спал эту ночь. — А что вы придумали?
— Если бы тебя заинтересовало, что мы тут делаем, может, администрация согласилась бы определить тебя в школу-интернат с усиленной программой по генетическому программированию. Эту программу сам бы я и вёл.
— Что, есть такой интернат?
— Э-э-э… вроде бы нету, но почему бы ему и не стать? В конце концов, мы же обязаны думать о будущем. Надо поговорить с директором. Если тебе подходит, я запишусь на приём. А?
Брюс был обескуражен. Вообще-то всю ночь голову его занимали Назгулы. Две штуки здесь — это не случайно!
— Ну, — неуверенно сказал он, — давайте. Если только вы животных не мучаете, потому что если так, я не…
— Ты всё равно узнаешь: у нас тут достаточно бракованных клонов, чтобы не испытывать новые технологии на животных. Их и вообще-то на Шебе нет.
Два варианта лучше, чем ни одного! Главное, что это не те варианты, на которые рассчитывает Люссак. Он, вероятно, вообще не рассчитывает, что мы что-нибудь придумаем. Отдал приказ и забыл. Очень удобный злодей нам попался.
А пока пошли работать. Сегодня был важный день: обработанную в соответствии с заказом «пробу», которую доктор Ванн в обиходе называл «закваской», поместили в чан с протеиновым раствором, из которого тело должно было сформироваться, как кристалл, сообразно с информацией, содержащейся в ДНК. Чан выглядел как продолговатая капсула, более всего похожая на походную криокамеру и на удивление небольшая. Стандартный, вне зависимости от размеров готового продукта.
— А он как будет, сначала младенцем, а потом — расти?
— Нет. И новорождённый весом три двести, и «суперсолдат» девяноста пяти кило по времени готовы бывают одинаково. Вот сейчас я выставлю макропараметры… Тебе сколько лет? Одиннадцать?
Зажглись все контрольные лампочки, процесс пошёл.
— Почему их называют роботами? В них же нет ничего… ну, механического, чужеродного?
— Робот, без сомнения, неправильное слово. Вернее было бы — «андроид» или «репликант», но «робот» короче. Язык стремится к простоте.
— А обратно можно?
— В смысле — обратно?
— Да я всё думаю: девочку, Игрейну, можно было спасти?
Ответом на это был удручённый ежиный пфек.
— Такая задача передо мной никогда не ставилась. Команда на генном уровне для уже сформировавшихся структур. Ну… теоретически я бы начал с того, что заморозил «куклу» до полной остановки жизненных процессов. Потом искал бы решение экспериментальным путём. Первый опыт никогда не кончается удачей. Девочка, которую ты знал, скорее всего, погибла бы. Такие вещи не делаются на близких, ты меня понимаешь? Жить тут, на Шебе, может только маньяк. Потому что ты живёшь тут только ради чёртовой работы! Больше ни для чего. Она сама по себе тебя и вознаграждает.
— Да я знаю. Как у нас, у Эстергази, — право летать.
— Угу. Знаешь, когда вылупляется утёнок, он признаёт мамой первый движущийся предмет? Меня до смешного трогает, когда этим предметом оказываюсь я. Как я тебе в роли мамы-утки?
Брюс невольно улыбнулся. И идея пришла, сумасшедшая, конечно, но бравые Люссаковы ребятки едва ли очухаются от такого сюрприза.
— А можно я буду мамой-уткой?
