— Ещё бы им не фонить, — пфекнул Ванн. — Они ж почти готовы, мы, не сегодня завтра их вскрываем. И кстати, Брюс, насчёт вопроса, с какого момента мы перестаём воспринимать это как «бульон»! Помедитируй над этим.
— У вас, — самым невинным тоном поинтересовался мальчишка, — никак Назгул сбежал?
Он на самом деле так и не понял, куда делся Биллем, но, судя по хорошему настроению «спецгруппы» и её явному намерению курить бамбук вплоть до часа «X», всё вышло как нельзя лучше.
— А ты не думал, Ванн, что
— Водевиль, — в сердцах сказал доктор Ванн. — Чтоб они сгорели, твои осциллографы! Астрал-ментал… Ты что, ко всему дурдому ещё и охоту на ведьм тут развяжешь? Как ты отличишь правильное психополе от неправильного?
— Придётся разработать какие-то тесты, — вскинулся Спиро, и Брюсу почему-то сделалось неудобно на него смотреть. Было что-то непристойное в его азарте, вызванном, вероятно, крайним изнеможением, и ещё казалось, что ему важнее пошевеливаться, чем сесть и поразмыслить. — О! И образец «неправильных» реакций у нас есть. Пожалуй, я этим займусь.
— Ты уверен, что заказчик платит тебе именно за это?
— Это вам, батенька, не конвейер! — хмыкнул Спиро и напомнил коллеге старый анекдот о сферических конях в вакууме. — Технология уникальная и требует деликатного подхода.
Доктор Ванн возвёл очи горе, но, когда через день сама собой открылась и закрылась дверь-диафрагма, поджал губы и позвонил куда следует.
И вновь явился Спиро и опять ничего не нашёл.
Первым ударом по плану спасения стало совершенно неожиданное появление Люссаковых «горилл». Неизвестно, где они зависали всё это время: у них, в отличие от Гросса, не хватило харизмы убедить администрацию в необходимости своего присутствия при исполнении совершенно рядового заказа. К тому же три скучающих эсбэшника — это уже фактор хаоса, а хаоса в эти дни на Шебе и так было предостаточно. К счастью, план был заведомо и принципиально не проработан, а потому ему не грозило рухнуть от одной влетевшей в форточку мухи.
— Вскрывать это вы будете при нас, — заявили они, вторгшись в лабораторию доктора Ванна и выразительно постучав по крышке. — Мы обязаны проконтролировать исполнение в пределах своей ответственности.
— Это, — с вызовом заявил им хозяин, — вскроется автоматически, когда будет исполнена программа. Не раньше и не позже, если вы хотите получить его живым. Это женщины могут рожать с патологией, а у меня шаг вправо-влево — и можно сливать в унитаз. Так что сидите тихо и не делайте вид, будто что-то смыслите!
И Брюс, проходя мимо, одарил их независимым взглядом.
— А что? — шёпотом спросил он. — Он там жидкий?
— Я тебе его не покажу, — доктор Ванн подмигнул. — Если ты поглядишь на него сейчас, твоё сердце навсегда отвратится от брата. Ты станешь видеть его таким, недоделанным, будто это его истинная натура. Зачем тебе кошмар? Ты ведь собираешься любить его?
Брюс вскарабкался на табурет и положил локти на стол, а поверх них подбородок. Ну-с, господа «гориллы», кто кого переждёт? Доктор Ванн возбудил его воображение. Там, в темноте капсулы, перед его внутренним взором формировались трубчатые кости, эластичные связки оплетали их, как приводы совершенного механизма, внутренние органы собирались, как из мозаики, влажные красные мышцы прилегали к скелету, пронизанные алыми и синими сосудами — как на анатомической схеме. И кожа. Смуглая, того же природного оттенка, что у самого Брюса, обтягивает весь этот конструктор. Последними, должно быть, сформируются ногти. Сейчас-то они ещё вроде желе.
— Вы тут круглосуточную вахту собрались нести? — поинтересовался доктор, когда настал вечер и Эвридика явилась отвести своего питомца в душ. — Если так, я категорически возражаю и немедленно звоню директору. Я несу полную ответственность за исполняемый мною заказ. Мало ли с какой целью вы собираетесь остаться с ним наедине. Никто не останется тут на ночь, а лабораторию я запру. И опломбирую!
Бедняги, они и прежде были уверены, что Шеба заселена одними психами. Хе-хе, между прочим, это они ещё Спиро не видели.
Между тем приблизилось время «X».
