Ой непросто! Из тёмной пасти шлюзового люка лез кто-то ещё. Не Харальд. Больше. Выбрался, выпрямился, опустил к ногам дорожную сумку. Там многозначительно звякнуло.
Все нацепленные хозяином перья превосходства мгновенно выцвели на фоне обоев.
Самец! Чужой!! На моей территории!!!
— Это Норм. У него та же беда, что у нас. Норм, по счастливой случайности, специализируется на антитерроре, и я подумала, что вместе мы сможем сделать больше.
По счастливой… ага. А я-то тут… Леди, блин. Стоило упустить из виду — и пожалуйста. Плечи. Бицепсы. Дамы, ну что ж вы так на архетипы ведётесь?
— А это вот Игрейна.
Журналы придётся сунуть в плющилку. Потому как на собственном опыте знал, что чадо в этом возрасте одарено способностью не только находить спрятанное и недозволенное, а прямо-таки на оное натыкаться. Причём чем невиннее чадо на вид, тем сильнее эта способность проявлена. А это круглоглазое дитя аж в темноте светилось.
— Вы сможете нас разместить?
— Ну конечно! — самоуверенно приосанился Кирилл. — Вы с барышней могли бы устроиться в каюте. Позвольте… я возьму вещи.
Натали кивнула, будто ей каждый день императоры сумки таскали, и Кирилл заподозрил, что на самом деле ей наплевать. И почему-то это обстоятельство изрядно его ободрило. Совершенно ясно, что Натали света белого вокруг не видит, и не факт ещё, что эта чурка с глазами окажется полезнее. Железки свои пусть сам таскает, права его тут птичьи.
Потягаемся!
Кстати, никто ведь не обидится, если «это» отправится в «сундук»?
По какой-то нелепой случайности мы встречаемся, когда ей смертельно некогда. Или Рубен стоит рядом. Или, напротив, детёныша унесло за всю Галактику. И куда, ты ожидаешь, будет устремлён её внутренний взор?
Игрейна села на краешек постели, чинно сложив ручки на коленях. Носочки белые. Паинька. Ага. Это такая форма утончённого издевательства над взрослыми. Кирилл сам её использовал, пока не соскучился, обнаружив, что взрослые
Натали, машинально прикоснувшись к волосам и принюхавшись, дрогнувшим голосом спросила насчёт душа. Куда и отправилась, небрежно рассовав вещи и прихватив полотенце. Остальные, ожидая её, собрались в кухне. Игрейну задвинули в угол с кружкой молока и печеньем, чтобы не спотыкаться, Норм устроился на корточках, привалившись спиной к стене, ну а хозяину выпало суетиться между холодильником и автоматом с напитками. Оценивал гостей, и они его разглядывали: девочка исподтишка, молниеносно отводя взор, а спутник её — спокойно, словно так и надо. Глаза у него были карие и какие-то очень непрозрачные, будто покрытые с той стороны амальгамой. Оттуда можно смотреть, а заглянуть снаружи — обломаешься.
Так и промолчали всё время, пока Натали не вышла. Движущая сила и объединяющее начало. Командир. Ионный душ освежил её кожу, а влажные чёрные волосы она убрала в косу, так что теперь можно было любоваться изгибом шеи. Свободный табурет ждал её, словно трон.
— Чай, кофе?
— Кофе, — решила она, ни секунды не медля. — Покрепче. Как скоро мы можем вылететь?
— Как только вы назовёте мне хоть какие-то координаты, э-э-э… мэм. — Рука Кирилла с кофейником зависла над её чашкой.
— Я бы на вашем месте не стал, — сказал Норм снизу. — Я имею в виду кофе.
Лицо её полыхнуло яростью.
— Это не первый термос, — пояснил бодигард. — Сколько можно жить на стимуляторах?
— Мне это нужно. — Натали постучала ногтем по чашке. К сожалению, та была пластиковой. А ей пошёл бы чарующий звон! И ещё свечи. Всё устрою, только выпустите меня отсюда! — Простите, Норм, это уже не ваше дело.
Кирилл с этим последним всей душой согласился. Разумеется, молча.
— Только два слова, мадам. «Желудок» и «язва». Было бы досадно рыскать в поисках стационарного лазарета, когда до вашего сына, может, рукой подать.
Натали прикрыла рот рукой, будто удерживалась от неразумных возражений. Потом убрала руку и сдавленно улыбнулась:
— Тогда чаю. Зелёного. Можно?
Только поднесла чашку к губам и сразу отставила на край. Нервы-то, а?
— Что мы можем предпринять прямо сейчас?
— Что мы знаем? — задал встречный вопрос Кирилл.
— Имя. МакДиармид.
— Уже немало, — приободрил её Кирилл. — Имя известное. За Маком, если так можно выразиться, остаётся широкий кильватерный след. Даже если мы не знаем, где он, я догадываюсь, где спросить.
— Где же?
— Прежде всего — на Фоморе.
Норм чуть присвистнул:
— Говорите, будто можете сесть на Фомор?
— А что в этом такого уж особенного? Я же не чиновник при исполнении, не батальон спецназа и не санитарный контроль. Я частник с заказом. Я их хлеб с маслом.
Кирилл осёкся. Ну просто очень умно рассказать про себя, кто ты «не», тому, кто может оказаться… да кем угодно! Что мы знаем про этого Норма?
