«Что я делаю в этом месте?»
— Пойду, — сказал Кирилл, поднимаясь с места и безотчётно значительно опираясь ладонями о стол. — Выясню, чем обязан.
Что я знаю о старости? Ну, например, то, что человек, доживший до этих вот лет, выглядит розовым и мягким, застиранным до такой степени, что на нём при всём желании не замять жёсткую складку. И вместе с тем никаких уродливых пигментных пятен — против них есть лекарства! — и морщины только те, что разрешил оставить стилист, приличествующие возрасту и положению.
Сидит один, демонстративно обратившись спиной к сцене. Уроды его не интересуют. Два секьюрити высятся позади, почти незаметные за границей светового круга. Как ифриты, разве что без колец в носах.
— Я вижу, — говорит он, — ваши дела идут прекрасно.
Кирилл невозмутимо кланяется. Старик вынимает салфетку, заткнутую за старомодный жёсткий воротничок, и бросает её на тарелку. И чего-то ждёт, круглые глаза смотрят не мигая.
— Везение в рискованном бизнесе есть вещь, достойная внимания. Оно есть некий признак, я бы сказал, жизнеспособности.
Засим следует жест, приглашающий сесть. Кирилл давно заподозрил во всём этом дипломатический протокол. Ну, нас этим не возьмёшь, мы на таких штучках собаку съели. Даже и не одну.
— Разве, — отвечает он, чуть усмехаясь, — обязательно быть удачливым в делах, чтобы войти в этот зал? Смокинг-то и напрокат взять недолго.
— Смокинг, разумеется, можно, — благодушно соглашается старик. — Зовите меня Патрезе. Дон Патрезе. И окажите мне любезность: где дают напрокат спутницу, подобную вашей? И этакого молодца у неё за спиной? Ибо человек, удачливый в бизнесе, и сам по себе уже единица. А два таких… приписанных справа нуля умножат на сто даже и небольшое число.
— Я тут ни при чём. Я только шофёр.
— Ну да, ну да, — кивает дон Патрезе. Дон. Это ключевое слово. — Со всем возможным почтением сохраним даме её прекрасное инкогнито. Вы не слыхали этот бессмертный анекдот, — старый хрен глумливо ухмыляется, — про четырёх зверей, обладать которыми стремится каждая женщина? «Экзотический мех, спортивный флайер, тигр в постели и козёл, который за всё заплатил»?
Вон оно как. И не захочешь — обернёшься. Да уж. Очень болезненно. Очень. Натали, оказывается, предложила Норму сесть. Видимо, оставшись одна, почувствовала себя неуютно. Пиджак его на спинке стула, руки — на столе. О чём-то переговариваются, близко склоняя головы под лампой. Улыбаются: она — напряжённо, он — успокаивающе. «Конус» накрывает обоих, и вид у обоих как… как будто они вдвоём сюда пришли.
А вот Рубен моих девчонок не отбивал.
И это замечательная мысль для мужчины тридцати семи лет!
— Это выстрел мимо, дон Патрезе. Дама имеет несоизмеримо более высокий статус, чем я. Она оказывает мне честь. Это её собственный телохранитель, и даже если между ними что-то… это никак не касается такого простого парня, как я. Пока не касается, — добавил Кирилл для весомости, и чтобы карма много о себе не возомнила.
— О! Про это есть ещё один чудесный старый анекдот. Мол, «я не знаю, кто это такой, по вот шофёр у него…». Да-а! В таком случае я должен предположить, что даму зовут — Империя?
Слово произнесено. Ничьего инкогнито тут больше нет.
— Вы, возможно, удивитесь, — говорит Кирилл, — насколько вы близки к истине. Разумеется, в метафорическом смысле.
— Меня трудно удивить.
— Осмелюсь предположить, ваш интерес к нашему отдыху вызван не желанием угостить рислингом экс-самодержца одной из планет Земель Обетованных?
— Почему бы и нет? Я стар, в моей жизни мало развлечений. Вы, к примеру, знаете, почему рислинг с Медеи пользуется у знатоков таким почтением?
— Разумеется. В его рецептуру входят микродозы яда. Регулярное употребление делает организм невосприимчивым к отраве.
— Виноделы тоже люди, и у них случаются ошибки. Вы догадываетесь, что результат такой ошибки… достать почти невозможно, да?
— Вы хотите сказать, для человека с титулом «дон» нет ничего невозможного. Только
Кириллу очень не нравятся намёки дона Патрезе, и исключительно из вредности он продолжает делать морду кирпичом. Какой дрянью их с Натали напоили? На «Балерине» есть химический анализатор, однако антидот для этого экзотического бухла может быть весьма непростым. Боюсь, правильный вопрос здесь будет:
— Не беспокойтесь, — улыбается дон. Старый добрый дедушка. — Вы пили совершенно обычный рислинг. Я, видите ли, достиг того положения и возраста, когда можно дать честное слово и соблюсти его.
— Что же тогда значил сей жест?
Дон Патрезе соединяет ладони кончиками пальцев:
— Дружеский знак одной силы в адрес другой.
— Я всего лишь частное лицо, которое оказывает некоторые услуги. Вы не могли знать, что сегодня я буду здесь. Я сам этого не знал. Следовательно, едва ли у вас есть на меня планы. А даже если бы и были, не уверен, что меня бы они устроили. У меня свои дела, и принудить меня оставить их без бутылки «неправильного» рислинга, смею вас уверить, довольно сложно.
