Наследство Марко Поло полностью

Слушай же, что было дальше. Много дней шли Никколо, Матео и Марко по пустыне и наконец пришли в Бухару. Бухара – богатый и прекрасный город, в нем множество красивых домов и тенистых садов, и в этом городе прожили итальянцы целых три года, потому что дальше идти они опасались по причине войны. Тем временем они продали много товаров по хорошей цене и завели знакомство с многими знатными татарами. По прошествии же трех лет в Бухару пришел посол Хулагу, царя восточных татар, направлявшийся ко двору великого хана Хубилая. Встретился тот посол с Никколо, Матео и Марко и очень подивился, поскольку никогда прежде не встречал латинян. И предложил он итальянцам идти вместе с ним к великому хану.

«Послушайте меня, господа, – сказал тот посол Никколо и его спутникам. – Великий хан примет вас с почетом, ибо никогда не видел латинян. И будет вам большая прибыль, и ждет вас удача при дворе великого хана, а со мною путешествовать вам будет безопасно».

Никколо и его спутники охотно согласились и отправились в путь вместе с татарским посланником…

На улице наступил вечер, и в камере стало совсем темно, так что Рустичано не видел больше свой пергамент и не мог продолжать записывать рассказ своего сокамерника, так что им пришлось прерваться до утра.

– Гляжу, вы обгорели… – раздался над Соней рокочущий баритон.

Это Алекс подошел, как всегда, неслышно и сказал неприятное.

– С чего вы взяли? – холодно удивилась Соня, отложив свою книгу.

– А как же: сидите в тени, да еще и от солнца закрываетесь. – Он показал на ее наглухо застегнутую рубашку. Сам он, как обычно, был в своем невероятном костюме.

– Ничего я не обгорела, – проворчала Соня, – я вообще хорошо загораю и солнце люблю.

– Зря, – сказал Алекс, – прямые солнечные лучи вредны для северного человека.

– Вы поэтому в таком костюме все время ходите? – решилась Соня на прямой вопрос.

– Ну да. – Он оглядел себя. – Очень удобно, все тело закрывает. У меня кожа к солнцу очень чувствительна, совсем не могу на открытом месте находиться.

– Можно же кремом мазаться…

– Ну, это цистерну крема с собой возить надо! – вздохнул он. – А так…

«Ну, допустим, что его кожа не переносит солнечных лучей, – подумала Соня, – все бывает, у меня самой неприятие некоторых сортов чая – начинается тошнота и сердцебиение. Но это не объясняет жуткую шляпу Алекса, можно же что-то приличное купить… И все равно он форменное чучело, и зануда к тому же».

Соня откинула спинку шезлонга и потянулась. При этом золотая вещица шевельнулась на груди, и Соня ощутила, какая она теплая. Странно, ведь она под рубашкой, на солнце накалиться не могла…

– Что это вы морщитесь, сердце давит? – встревоженно спросил Алекс. – Ну, так я и знал: на солнце перегрелись!

«Хоть бы он в воду свалился! – в сердцах проговорила про себя Соня. – Надоел своим брюзжанием – сил нет!»

Тут она подумала, что Алекс прекрасно плавает и от падения в воду ничуть не пострадает. Жаль.

Забегали матросы, капитан что-то закричал по-гречески, загремела якорная цепь. Англичане очнулись от дремы и собрались купаться.

К борту гулета подошел юркий белоснежный катер с плоской платформой на корме. За рулем катера сидел важный бородатый грек, рядом с ним вертелся смуглый паренек в красных шортах и такой же повязке.

– Кататься! – выкрикнул паренек, размахивая руками. – Парасайлинг! Господа, кататься! Пятьдесят долларов! Вы будете летать, как птицы! Кататься, господа!

– Это очень опасно! – тут же заявил Алекс. – Парашют может оторваться от троса, и его снесет в горы. Или в открытое море, что еще опаснее. А если оборвутся стропы, можно упасть с такой высоты… это наверняка смертельно! Триста метров – это же почти высота стоэтажного здания!