— Решено. Наш путь лежит к знаменитым Дарвальским болотам, — прозвучал приказ Рихта, перекрывая голоса других.
***
Спустя несколько минут я вышла из шатра и направилась к своей повозке. Холодное зимнее солнце медленно поднималось над горизонтом, освещая белые верхушки холмов.
Значит, всё-таки идём через топи. У нас дома в северном полушарии болота зимой промерзают. Здесь наверняка тоже. Если лёд нас выдержит, двигаться будет легко. Мы же не на танках едем, в конце концов.
От мыслей меня отвлек женский визг, раздавшийся из стоявшего неподалёку обоза, причем сопровождался он руганью. Вот только наложницам это не понравится. Наверняка местами придётся вылезать из повозки и идти пешком.
— Мираль! — за мной быстрым шагом шёл Мариус. — Я так и не успел заглянуть к тебе прошлой ночью.
Я остановилась и, подняв бровь, холодно произнесла:
— А что, разве ты должен ходить ко мне по ночам? И, кажется, у тебя уже есть девушка.
Он удивлённо покачал головой.
— Это неправда, у меня никого нет… кроме тебя.
Вряд ли это правда. В обозе целая куча наложниц, у Мариуса там наверняка любовница и не одна. Вспомнив слова Арчи, я решила проверить свою догадку:
— А кто приходил к тебе сегодня?
Мужчина выгнул брови домиком, ироничная улыбка тронула его губы.
— Мне приятно, что ты ревнуешь, Мираль.
— Бред! — отмахнулась. — Просто терпеть не могу вранья…
Нас перебил проходивший мимо Рэм.
— Приказ Рихта: немедленно поворачиваем к лесу. До болот нужно добраться к завтрашнему вечеру.
Я развернулась и с пылающими щеками поспешила к повозке. Сама не знала, что на меня нашло. Это действительно было похоже на ревность. Кажется, во всех мирах мужчины одинаково ветрены!
***
Растянувшись на целый километр или, как тут говорят, стадию, пятитысячное войско медленно продвигалось под покровом невидимости. Приближался вечер, за спиной остался горный хребет, разделявший Дарвальские и восточные земли. Впереди, насколько хватало глаз, простиралась равнина с редкими островками деревьев. Достигнуть болот мы могли разве что к завтрашнему дню. Мельдияр сказал, что там есть приличная дорога.
Мне за время переезда уже отчаянно надоело ничегонеделанье, не хотелось тупо сидеть на одном месте. Сегодня с самого утра я ощущала какой-то сумасшедший азарт, кипевший в крови. Так и хотелось выплеснуть куда-нибудь накопившуюся энергию. Все чувства и инстинкты словно обострились, мысли стали ясными, многое из того, что беспокоило раньше, потеряло значение. Руки чесались достать скрипку и прикоснуться к струнам. Всего несколько дней назад я играла во дворце Неспящего принца, но, казалось, с тех пор прошла уже целая вечность.
Арчи то и дело хмуро косился на то, как я поглаживаю футляр инструмента.
— Подожди, Мир-ра, придержи свою магию. Тебе же говорили, что одной лучше не практиковаться, — сварливо предупреждал он.
Но сейчас увещевания какого-то — пусть даже и волшебного! — попугая на меня совершенно не действовали, и я отмахнулась:
— Им сейчас не до меня. — В самом деле, кого может волновать то, что я делаю в пути?
— Слетать за Мельдияром? — фамильяр же всерьёз опасался моих экспериментов и не одобрял охватившей меня жажды бесшабашного самовольства.
— Так нечестно, — притворно-обиженно вздохнула я, — тебе-то всё возможно!
Попугай надулся, явно обеспокоенный моим поведением. И уже собрался отправиться на поиски мага, но тут повозка неожиданно остановилась, и к нам заглянул Рэм.
— Рихт хочет тебя видеть. Захвати с собой брачу.
Брачей он называл мою скрипку, хотя та напоминала местный инструмент лишь отдалённо. Это было какое-то убожество с тремя струнами, на которое я случайно наткнулась в подвале замка. Сравнение его со скрипкой мне казалось даже оскорбительным.
Я быстренько накинула на плечи плащ и, взяв своё сокровище, вылезла наружу.
Далеко идти не пришлось, впереди стояла большая белого цвета повозка с гербом в виде скорпиона — штаб-квартира на колёсах. Я поднялась по ступенькам и, едва раздвинув края плотной ткани, столкнулась лицом к лицу с Рихтом.
Он стоял на коленях, склонившись над распростёртым на шкуре телом молодого воина, из широкой груди которого торчал обломок вражеской стрелы.
— Нас атаковали? О господи…
— Мираль, проходи, не стой истуканом.
— Чем могу помочь? — я распрямила плечи.
— Стрела отравлена сильным ядом, когда мы её вытащим, начнётся обильное кровотечение. Постарайся сыграть что-то кровоостанавливающее!
У меня захолонуло сердце, пальцы разом онемели и оледенели. Да я сейчас скрипку не чувствую, не то что струны!
— Но я такого не знаю!
— Я помогу, — неожиданно нашёлся фамильяр, незаметно притащившийся следом за мной, и во всеуслышание заявил: — Хорошо помню одну мелодию, которую напевала Диана, исцеляя раненых. Буду её насвистывать, а ты играй!
