Норт Найтингенл, виконт Чилтон, с детства знал, что над мужчинами рода Найтингейлов тяготеет проклятие. Наследие Найтингейлов всегда несло с собой боль измены н горечь предательства. Любовь женщины неизменно наносит раны — атому учили его отец и дед. Но смелая, красивая, искренняя Кэролайн заставила его поверить, что любовь существует, что благородство не пустой звук…
Cape и Гордону Уинам, очень хорошим друзьям, составившим прекрасную пару.
Вы оба превосходно подходите друг другу и мне тоже. Позвольте вам сказать это ради политической философии капитана Тима. Спасибо за то, что вы всегда такие остроумные, сообразительные, милые и такие великолепные спортсмены-подводники. Желаю вам всего лучшего, и до нашей следующей встречи в жестокой словесной битве.
Сент-Эгнес Хед, Корнуолл.
Август 1814 года.
Фредерик Норт Найтангейл, склонив голову, молча смотрел на скорчившуюся у его ног женщину. Она сжалась в комочек так, что колени были почти подтянуты к груди, словно, падая с высокой скалы, она еще пыталась как-то защититься. Модное платье из светло-голубого муслина разорвано подмышками, корсаж и юбка в грязных пятнах и пыли. Голубая туфелька свисала с правой ноги на скрученной и порванной ленте.
Норт опустился на колени около несчастной и осторожно отвел от ее головы уже застывшие руки. Это оказалось нелегко — женщина была мертва уже не меньше восемнадцати часов, поскольку сведенные мускулы вновь начали расслабляться. Норт невольно прижал пальцы к грязной шее в том месте, где болтался оторванный воротник. Возможно, он надеялся на чудо, но, увы, сердце не билось — лишь остывшая плоть леденила руку. Светло-голубые глаза невидяще смотрели на него, не спокойные, готовые принять неизбежное, но вылезшие из орбит от ужаса, что гибель совсем рядом и этот момент — последний в ее жизни.
И хотя Норт наблюдал сотни смертей: видел, как падают люди, сраженные в бою, как инфекция косит десятки раненых в походных госпиталях, — именно эта особенно задела его. Женщина не была солдатом, не носила ни шпаги, ни мушкета. Слабое, хрупкое, беспомощное создание, по крайней мере с точки зрения мужчины. Норт закрыл ей глаза, нажал на челюсть, чтобы губы, открытые в последнем страшном вопле, сомкнулись. Но все было напрасно. Ужас на лице бедняжки застынет навсегда, и родные поймут, что ей пришлось вынести в последние минуты, хотя уже никогда не смогут услышать голос жертвы. Страшная гримаса останется до тех пор, пока труп не превратится в груду высохших белых костей.
Норт поднялся и отступил на шаг, боясь сорваться с узкого карниза в Ирландское море, расстилающееся в сорока футах под обрывом. В воздухе стоял густой запах соленой воды; шум волн, разбивающихся о неподвластное времени нагромождение черных скал, своим странным ритмом успокаивал нервы. Так было всегда, еще когда Норт, маленький измученный мальчик, думал лишь о бегстве из замка.
Погибшая женщина была хорошо известна Норту, но потребовалось несколько мгновений, чтобы узнать Элинор Пенроуз, вдову покойного сквайра Джозайи Пенроуза из Скрнледжи Холл, поместья, расположенного всего в трех милях отсюда. Норт знал ее с тех пор, как Элинор приехала откуда-то из Дорсета и вышла замуж за сквайра. Тогда ему самому было лет десять-одиннадцать. Он помнил Элинор веселой, всегда смеющейся; мягкие каштановые волосы, обрамлявшие множеством локонов лицо, плясали и покачивались, когда она шутила или тыкала степенного сквайра большим пальцем под ребро так, что его поджатые губы невольно растягивались в вымученной улыбке.
И вот теперь она мертва, съежилась, как ребенок, на узком карнизе. Норт не переставал повторять себе, что она, должно быть, поскользнулась, и это лишь несчастный случай, но в глубине души знал, что обманывает себя. Элинор Пенроуз знала эти окрестности так же хорошо, как он сам. Она ни за что не стала бы бродить одна так далеко от дома, подвергая себя опасности упасть. Как же все это случилось?
Норт медленно поднялся на утес, возвышавшийся на тридцать футов над карнизом: пальцы сами собой отыскивали знакомые трещины и впадины, ноги соскользнули лишь дважды. Подтянувшись, он перевалился через голую иззубренную вершину Сект-Эгнес Хед, поднялся и, отряхивая бриджи, посмотрел вниз. С этой высоты мертвая женщина казалась ярким голубым лоскутком, который прежде всего и привлек его внимание.
Неожиданно камень под носком сапога качнулся, ком земли оторвался и полетел вниз. Норт неуклюже взмахнул руками и отпрянул. Сердце бешено колотилось. Вероятно, именно это и случилось с Элинор Пенроуз: она подошла слишком близко к краю и по чистой случайности рухнула не в бушующее море, а зацепилась за узкий карниз. Но это не спасло ей жизнь.
