Рендл оторвал взгляд от расстеленной на коленях карты. Сидевший перед ним человек выглядел преждевременно состарившимся и переутомленным, но Рендл заметил и то, как он держался, и выражение безжалостности в его глазах, и не заблуждался на его счет.
— Ваше величество?
Король Салокан из королевства Хаксус сделал слегка раздраженную гримасу.
— Что ты думаешь об этом? — Он развел руки в стороны, как бы охватывая весь лежащий перед ними военный лагерь.
— Хорош, — хмыкнул Рендл. — Четыре тысячи, как вы и обещали?
— Конечно, и все конные.
— И командовать ими буду я?
— Ну… — поджал губы Салокан.
— Это было одним из условий.
— Знаю! Знаю! — огрызнулся король, раздражение его теперь сделалось вполне искренним. — Но они люди гордые, капитан Рендл. И не привыкли служить под началом… под началом…
— Солдата удачи, — закончил за него Рендл без всякого сочувствия в голосе.
— Вот ты сам и сказал, — пожал плечами Салокан. — Трудно было убедить моих офицеров…
— Кто командир бригады? — перебил Рендл.
— Что?
— Кто командует их бригадой? Полагаю, именно он сильнее всех противился отдаче своего воинства под мое начало.
— Генерал Тевор. Преданный солдат. Много-много лет службы…
— Он сражался в Невольничей войне?
— Да. — Салокан задумчиво нахмурился. — Да, по-моему, сражался.
— Тогда в то время он, вероятно, служил под началом одного из твоих командиров наемников. Может, даже под моим.
— Возможно.
— Тогда, ваше величество, предлагаю вам напомнить ему об этом. Если он однажды мог служить под моим началом, ему может выпасть честь послужить под ним вторично.
— Не знаю, согласится ли Тевор с такой логикой.
Рендл тяжело вздохнул и отбросил карту. Король чуть подпрыгнул, а его телохранитель вперил угрожающий взгляд в Рендла — но тот знал характер первого и проигнорировал последнего. Салокан был высоким, тощим, аскетического вида мясником. Он обладал хитрым умом, острым чувством самосохранения и — на взгляд наемника, дело удивительное — огромными запасами патриотизма; вот этого последнего Рендл никогда не мог понять.
Салокан так и не простил Гренда-Лиру разгрома своего отца в Невольничьей войне много лет назад Он твердо решил найти какой-то способ и отплатить соседу за это унижение. Рендл знал, что являлся одним из ключей Салокана для этой мести.
— Я не поведу на вражескую территорию войска, которое не будет полностью подчинено мне.
— Ты поступишь так, как тебе приказано, — отчеканил Салокан.
— Нет, ваше величество. Если вам нужен Линан, то захватить его могу только я.
— Я казню тебя, — обронил король, тон которого внезапно сделался мягким. — А в Океаны Травы твой отряд поведет один из твоих старших офицеров под командованием моего генерала.
— Если бы вы действительно в это верили, ваше величество, то казнили бы меня уже много месяцев назад.
Салокан попытался прикинуться обиженным, но вместо этого смог лишь сдавленно хохотнуть.
— Мы слишком хорошо понимаем друг друга. Это опасно.
— Для кого?
— Для тебя, конечно. Ведь я же король.
Салокан произнес эти слова без всякой надменности, и Рендл знал, что это правда.
— Через несколько коротких недель я уже исчезну. Тогда вам не придется беспокоиться из-за меня.
— Но ты вернешься. По крайней мере, я надеюсь на твое возвращение с принцем Линаном в качестве пленника. В конце концов, именно ради этого все и затевается.
— Нет, ваше величество, — покачал головой Рендл. — Все это затевается ради вашего вторжения в Гренда-Лир. С Линаном или без него, вы туда все равно вторгнетесь. Это королевство переживает большее замешательство и смуту, чем оно видело за четверть века. Присутствие Линана в вашей армии придает вторжению более законный вид, но это лишь политический флер. Победите или проиграете вы благодаря своей армии.
— И часть этой армии едет с тобой в Океаны Травы, что возвращает нас к нашему первоначальному пункту разногласия.
— В самом деле. Вы хотите, чтобы мое задание завершилось успехом. А я не могу допустить, чтобы во главе этого предприятия стоял какой-то гражданский сановник. Я знаю Океаны Травы, знаю четтов. А ваш генерал Тевор, как только окажется на равнинах, сразу перестанет представлять, куда надо двигаться и не узнает четта, если тот не выскочит и не откусит ему конец.
— С этим я спорить не стану.
— Но будете спорить со своим генералом?
