Наследство. Огонь и меч полностью

Внешне Арива оставалась безучастной, но была рада видеть, что ее народ настолько доволен. На южной галерее к ней на некоторое время присоединился Олио. Он коснулся ладонью ее живота.

— Маги говорят, через шесть месяцев, — сказала она, и лицо ее сделалось печальным.

— Может, он сумеет вернуться вовремя, — попытался утешить ее Олио.

— Нет, только не сейчас, — покачала головой Арива. — Салокан полностью захватил нас врасплох. Сендарус вернется уже после того, как родится его дочь.

— Дочь?

— О да. Это девочка.

— Ты назовешь ее Ашарной?

Лицо Аривы отчасти утратило печаль.

— А как же еще я могла бы назвать дочь?

— Ну не знаю. — Он вдруг усмехнулся. — Олио было бы неплохим именем.

Арива казалась потрясенной.

— Это только запутало бы бедную малышку. Иметь дядю с таким же именем, как у нее. Что она подумает?

— Ну конечно же, что ее дяде крайне повезло быть названным в ее честь.

— Это правда, — рассмеялась Арива. — Если она будет в чем-то похожей на меня, то думаю, такая уверенность не удивила бы тебя.

Олио внезапно поцеловал ее в щеку.

— В тебе меня все удивляет, сестрица. — Он на короткий миг взял ее за руку. — Ты спустишься?

— Нет. Предпочитаю смотреть отсюда. Но тебе спуститься следует. Им нужно, чтобы с ними пообщался кто-то из Розетемов.

— Думаю, они предпочли бы тебя.

Арива покачала головой.

— Ты совершенно неправ, братик. Меня они предпочли бы видеть здесь, наверху. Таким образом, все на своих местах, и они знают, что с их миром все в порядке.

Оркид подождал, пока новый примас не закончил принимать от всех поздравления, а затем догнал его, когда тот возвращался к западному крылу снять с себя церемониальное облачение и переодеться.

— Равновесие сил снова меняется, — сказал Оркид.

Поул безо всякого выражения посмотрел на него.

— Это самое интересное приветствие, какое мне доводилось слышать за довольно долгое время.

— Теперь, когда отошел примас Нортем — да позаботится бог о его душе…

— Да позаботится бог о его душе, — повторил за ним Поуп.

— …То, чувствую, Королевский Совет станет с большим сочувствием прислушиваться не к королеве, а к Двадцати Домам и некоторым торговым кругам в городе.

— Только не с моей стороны, канцлер.

— Я всегда считал, что вы на стороне королевы. Именно потому я ранее и говорил с вами для установления особой связи между нами.

— За что я вам благодарен. К сожалению, последние события не позволили нам воспользоваться этим для общего блага.

— Обстоятельства могут измениться. Но вы по-прежнему заинтересованы в поддержании особых отношений с моей канцелярией?

— Безусловно, канцлер. Вы считаете, что это окажется важным в ближайшем будущем?

— Трудно сказать, ваша милость. — Оркид произнес этот титул с чем-то похожим на почтение, что не осталось незамеченным Поулом. — Состояние войны искажает обычную картину. В данное время все мы на одной стороне, но кто знает, что произойдет, когда война закончится?

— Наверняка ведь это зависит от того, победим мы или нет?

— О, победить-то мы победим, — заверил его Оркид. — Может, не завтра, и не на следующей неделе, но Хаксус неизбежно поплатится за свои прегрешения.

Поул остановился и посмотрел на Оркида.

— «Прегрешения», канцлер? Интересный выбор слова. Вы считаете, что греховность или безгрешность чего-либо определяется происхождением совершившего? К примеру, Салокан грешен, потому что он из Хаксуса и вторгается в Гренда-Лир?

— То, что нравственно в одной стране — если это истинно нравственно, — наверняка ведь должно быть нравственным и в другой стране? — возразил канцлер.

— Именно об этом я и говорю. — Поул снова двинулся к своему крылу дворца. — Мне бы не хотелось думать, что мы опустились до такого уровня, что считаем, будто грех — это когда кто-то делает нечто, нам не нравящееся, безотносительно к намерениям или методам.

— Вы оправдываете вторжение Салокана? — спросил Оркид, даже не пытаясь скрыть удивления в голосе.

— Ни в коем случае. Речь всего лишь о терминологии. Но давайте на миг забудем о «грехе». Вы считаете, что мы выиграем войну?

— Да, и более того, считаю, что как только это произойдет, мы увидим, как Королевский Совет расколется на две фракции — ту, которая поддерживает ее величество, и ту, которая поддерживает Двадцать Домов и определенные денежные круги, которые выгадают от ослабления монархии, особенно если Хаксус будет захвачен и появятся готовые для использования новые земли и новые возможности.

— Традиция моего дома — поддерживать монарха во всем, что он — или, в нашем случае, она — делает.

— Традиция, которую вы намерены продолжать.

— Несомненно.

— Рад это слышать, так как, видите ли, есть-таки способ обеспечить восстановление равновесия в Совете.

— И какой же?

— Со смертью Нортема его кресло в Совете наследуете вы.

— О, понимаю, — сообразил Поул. — А это означает, что мое место становится вакантным и будет занято новым исповедником королевы.

— Именно, — подтвердил Оркид. — А исповедника королевы выберете вы.

Поул остановился.

— Да, это верно. — Он странно посмотрел на Оркида. — Весьма удачно для нас.