— Дела королевства не могут дожидаться никого, ваше величество, будь то мужчина или женщина, — ответил Харнан, поравнявшись с ними. — Это правило относится даже к самой королеве.
— Скажите мне, так всегда было и при моей матушке?
— Всегда, ваше величество.
— Как она смогла прожить такую долгую жизнь?
Харнан слегка улыбнулся.
— Мне кажется, что ваша матушка умела находить наслаждение в жизни, что делало ее поистине великой правительницей.
— Наверное, я никогда не смогу жить так, как жила она, — задумчиво произнесла Арива.
— Дай только срок, — прошептал ей на ухо Олио. — Ты гораздо больше п-п-похожа на нашу м-м-матушку, чем кажется тебе самой.
Деджанус вышел из своего кабинета в приподнятом настроении. Проходя мимо стоявших на посту королевских стражников, которые забыли поприветствовать его, как это полагалось, в качестве коннетабля гвардии, он даже не стал напоминать им об этой оплошности. «Они еще научатся», — мысленно сказал он самому себе.
Сам того не зная, капитан Рикор избавил Деджануса от его самого большого страха: пуще всего на свете Деджанус боялся, что Линана удастся захватить живым. Он не мог в точности знать, что было известно юному принцу об их с Оркидом роли в убийстве Береймы, однако его предшественник на посту коннетабля гвардии Камаль был, без сомнений, достаточно умен, чтобы во всем разобраться. И конечно же, он обо всем рассказал Линану. Теперь, когда Линана и Камаля не было в живых, Деджанус мог чувствовать себя в полной безопасности на своем новом посту.
«По крайней мере, мне ничто не угрожает», — подумал он.
С тех самых пор, как Оркиду стало известно о его предательстве во времена Невольничьей войны, Деджанус жил в постоянном страхе — это могло стать известным самой королеве. Однако с того самого момента, как он перерезал с помощью Оркида горло ее старшего сына, у него появились такие же основания ненавидеть Оркида, как и у канцлера — ненавидеть его.
На мгновение Деджанус остановился и нахмурился. Что он мог сказать об Оркиде? В качестве вознаграждения за помощь в убийстве Береймы канцлер обещал ему, что он непременно станет коннетаблем королевской гвардии… Однако… несмотря на это обещание, во время собрания Королевского Совета выражение лица Оркида было определенно недовольным, когда новая королева объявила о назначении Деджануса.
Коннетабль покачал головой. Канцлер не мог причинить ему никакого вреда. Если бы он захотел потопить Деджануса, то при этом неминуемо должен был и сам пойти ко дну вместе с ним. А теперь, когда Линан и Камаль погибли, никто, кроме них двоих, не мог знать правды о гибели Береймы.
Он с облегчением вздохнул и впервые в жизни осознал, что теперь ему не надо постоянно оглядываться на прошлое. Теперь лишь будущее играло для него роль.
Амемун поднес свою чашу к свету, с удовольствием разглядывая чудесный цвет замечательного сторийского вина. Потом он осторожно отхлебнул небольшой глоток, наслаждаясь густым тягучим напитком с ароматом трав.
— У нас дома нет ничего подобного, — с сожалением произнес он.
Оркид улыбнулся другу и в свою очередь отпил вина из своей чаши.
— Торговля станет одним из главных направлений, которые мы будем развивать. Ашарна не собиралась отказываться от монополии короны на товары, причисленные к предметам роскоши, в том числе и на вино; это добавляло немалые суммы к нашим годовым доходам. Она никак не хотела и не могла понять, насколько снятие определенных ограничений могло бы способствовать процветанию коммерции и таким образом в течение долгого времени увеличивать годовой доход государства.
— Значит, она была весьма ограниченной женщиной.
Оркид покачал головой.
— Возможно, но лишь отчасти. Она могла быть ограниченной, например, по отношению к крупным монополиям — однако во всех остальных своих действиях была необычайно умна и предусмотрительна. В конце концов, она назначила меня канцлером, и я стал первым представителем вассальных народов, который занял столь высокий пост.
— На наше благо, — без малейшего намека на иронию произнес Амемун.
— На благо всего Гренда-Лира, — поправил его Оркид.
— Это произошло в точности так, как предвидел ваш брат, досточтимый Марин. Еще несколько десятков лет назад, когда отправил вас ко двору Ашарны.
Оркид кивнул.
— Да, верно, это было настоящее предвидение.
— А что вы можете сказать о втором нашем соучастнике? Не думаете ли вы, что он способен навлечь на вас беду?
Оркид пожал плечами.
— Поначалу я надеялся, что мне удастся еще теснее привязать к себе Деджануса, однако Арива провозгласила его назначение на новую должность, не посоветовавшись со мной. С ее собственной точки зрения, она поступила правильно, но к сожалению, это произошло раньше, чем я сам успел предложить ей этот шаг. Нельзя сказать, чтобы Деджанус был самым замечательным человеком среди всех, кто встречался мне в жизни, но он далеко не глуп. Он понимает, что я действовал в его интересах, а это должно только сильнее укреплять наши отношения.
