— Моя старшая, Мира. А вторая — дочка Сибы. Сейчас она вместе с другими женщинами ушла на поиски пищи.
— А где все ваши мужчины? — задал он еще один вопрос. — Они собирают урожай?
Белара со странным выражением взглянула на Линана.
— В этом лесу едва ли можно что-то посеять, чтобы собрать хоть какой-то урожай. Мужчины ушли рубить лес. Каждые полгода мы нанимаем быков из тех стад, что пасутся вокруг леса, для того, чтобы доставить готовые бревна к реке Орим. А там наш лес скупают торговцы и по реке сплавляют его в Спарро. Вырученные за лес деньги мы тратим на то, чем не можем обеспечить себя сами. Рыбу мы ловим в ручьях; когда удается, можем поймать кролика, а в лесу собираем все ягоды и корни, которые нам необходимы.
— Удивительно то, что до сих пор никто не вырубил хотя бы часть леса для посевов.
— Некоторые пытались это сделать, — со вздохом отозвалась Белара. — Но всякий раз вырубленные места снова зарастали гораздо быстрее, чем нам удавалось что-нибудь на них вырастить.
— Мне никогда не приходилось слышать о деревьях, которые растут быстрее, чем пшеница, — подала голос Дженроза.
— Это очень древний лес, — ответила ей Белара. — Он существовал задолго до того, как возникло королевство или даже появилась Чандра. Он никогда не изменялся. Он не растет и не уменьшается. Но он обеспечивает всем необходимым тех, кто берет только то, в чем нуждается. Во всяком случае, почти всегда.
Теперь она мазала рану Камаля каким-то снадобьем, от которого он болезненно морщился.
— Почти всегда? — переспросил он Белару.
Белара оглядела своих гостей, потом покачала головой.
— Ни к чему вам знать об этом. Это наши трудности.
— А почему мы нашли только одну вашу населенную деревню, хотя прошли по лесу немало? — настойчиво продолжал Камаль. Белара как раз перевязывала его рану чистой тряпочкой.
— Раньше здесь было больше дюжины деревень. Сейчас осталось только три или четыре. Хотя лучше спросить об этом моего мужа, Рохета, он скажет более точно. Он все время бродит по лесу в поисках деревьев, которые могли бы нам пригодиться, и выбирает их правильно.
— А в тех трудностях, о которых ты упомянула, и заключается причина, по которой люди покидают свои деревни? — спросил Эйджер.
Руки Белары застыли.
— Может быть, и так, — приглушенным голосом ответила она. — Но об этом тоже лучше спросить у Рохета.
Она закончила перевязывать рану и придвинулась ближе к очагу, чтобы установить над ним решетку, потом разложила на решетке небольшие колобки из теста, которые она быстро скатывала ладонями.
— В вашей деревушке очень много жителей, — самым невинным тоном заметил Камаль. — Гораздо больше, чем можно себе представить, если учесть количество хижин.
— Сейчас у нас живут люди из двух деревень, — тихо ответила Белара.
— Сиба с ребенком тоже пришла из другой деревни, — громко высказал свою догадку Эйджер.
— Да. Она останется у нас до тех пор, пока для нее не смогут построить новый дом.
Она обернулась к гостям, и неожиданно ее лицо осветила улыбка.
— Вы и в самом деле думаете, что король Томар выслушает вашу просьбу об уменьшении податей?
Застигнутый врасплох Эйджер сумел достойно ответить на неожиданный вопрос. Линану оставалось лишь восхищаться жизненным опытом своего наставника и радоваться тому, что вопрос был обращен не к нему.
Успешно прервав таким образом поток вопросов о лесе, Белара успокоилась. Вскоре домой вернулась Сиба, высокая спокойная женщина с печальными глазами. Она принесла полную корзину крупных орехов, и Белара попросила своих гостей помочь их очистить.
За час до наступления темноты появились мужчины — Рохет и муж Сибы, Вент. Деревенские ребятишки успели по дороге рассказать им о том, что в деревню пришли незнакомые люди, поэтому, когда мужчины переступили порог хижины, они не удивились присутствию гостей. Оба они были высокого роста, с длинными жилистыми руками, взлохмаченными черными волосами и такими же бородами. С вытянутых скуластых лиц на гостей внимательно, но приветливо смотрели карие глаза. Поздоровавшись с путниками, Рохет спросил:
— Значит, вы говорите, что пришли с хребта Эбриус?
Судя по тому, как прозвучал вопрос хозяина, он не был в этом убежден.
— Мы идем из маленькой деревни на северной стороне хребта, — ответил Эйджер. — Она называется Новало. Отсюда приблизительно в десяти днях пути.
— Насколько же мала ваша деревня?
Эйджер пожал плечами, от всей души желая, чтобы Рохет сменил тему разговора, и думая о том, что в конце концов, если он не прекратит своих настойчивых расспросов, самого Эйджера ему удастся поймать на каком-нибудь пустяке.
— Что-то около восьмидесяти человек.
— То есть в точности ты сам не знаешь?
— Когда мы уходили, в деревне были три беременных женщины, — быстро нашлась Дженроза. — Так что сейчас в нашей деревне может оказаться уже восемьдесят три души.
Рохет повернулся к Линану.
— А где, по вашим словам, вы столкнулись с разбойниками?
— Мы этого не говорили, — ответил вместо принца Камаль. — Это случилось в двух днях пути до кромки леса.
Рохет понимающе наклонил голову.
