– Он не рассказывал перед отъездом, с какой целью едете в командировку?
– В общих чертах говорил, что должен разыскать какого-то высокопоставленного генерала, который оказался перебежчиком и военным преступником, и в этом я должна помочь, потому что его наверняка охраняют израильские спецслужбы, и в одиночку с таким делом ему не справиться. К тому же, через наши архивы он узнал, что у генерала есть брат, живущий тоже в Израиле, и они друг с другом незнакомы. Нужно будет для начала выйти на брата, а через него уже на перебежчика. В принципе, дело несложное, но щепетильное.
– Что он планировал сделать с генералом-перебежчиком, если сумеет на него выйти? Владимир об этом ничего не говорил?
– Сказал, что предателей во все века уничтожали, как бешеных собак. Но с этим человеком он вынужден поступить иначе, потому что генерал до сих пор является хранителем некоторых государственных секретов, и ему эти секреты нужно выколотить из старика любым способом. Вот, собственно говоря, и всё, что мне известно.
– Уже по приезду сюда Владимир потребовал, чтобы вы соблазнили Игоря Стародубского?
– И да, и нет. Когда я с Игорем познакомилась, у нас был план только пригласить его в снятый гостиничный номер, переманить на свою сторону информацией о брате и тем самым заставить работать на нас. То есть, через него выйти на генерала. А что будет дальше, меня не интересовало. Но… когда мы с Игорем встретились, у меня что-то защемило вот здесь… – Светлана для убедительности похлопала себя ладонью по груди. – Короче говоря, я уже не обращала внимания на приказы Владимира и… Дальше вы сами всё знаете.
– И как Владимир отнёсся к этому?
– Безразлично. Для него главное – выйти на генерала, а всё, что творится вокруг, неважно. Да и я для него только орудие достижения цели. И этой цели он добивается любыми способами. Я это поняла сразу.
– Чувствую, у вас с ним конфликты были…
– Не было. Имеете в виду ревность? Не было такой! Разве вы не поняли, что я ему была совершенно безразлична, как, впрочем, и он мне? Лишь бы деньги платил.
– А Стародубский…
– А с Игорем всё было совсем иначе… Но давайте… как вас там, Игаль? – не будем об этом. Мне этот разговор крайне неприятен. Всё вы прекрасно понимаете, и мы с вами не маленькие дети.
Игаль снова помолчал и вздохнул:
– Да, странная и в то же время весьма банальная ситуация… Давайте я сейчас принесу кофе или чай, и мы продолжим разговор, хорошо? Что вы хотите?
– Чай. – Светлана тоже вздохнула и отвернулась.
Пока Игаль ходил за чаем, она принялась размышлять о том, правильно ли поступила, выложив всё о своём напарнике этому пожилому, но въедливому и не совсем понятному ей мужчине. Наверное, всё-таки это было не очень порядочно с её стороны, и не стоило вообще признаваться в том, что она знакома с Владимиром, который все последние месяцы практически содержал её и её семью в Брянске. И ведь только благодаря ему она приехала в Израиль, куда при ином раскладе ни за что не попала бы. Хорошо, конечно, было бы оказаться в новой стране просто в качестве туриста, тем более, она познакомилась тут с Игорем, очень приятным и милым человеком, но даже это без помощи Владимира было бы неосуществимо.
С другой стороны, как она могла что-то утаить от этого цепкого и въедливого, как клещ, Игаля? А ведь после разговора с ним на душе стало, как ни странно, легко и пусто, словно она освободилась от тяжкого бремени, не дававшего ей всё последнее время свободно дышать. Она же не глупая и прекрасно понимает, что состояние, в котором она находилась, не может длиться бесконечно, и всё это рано или поздно должно закончиться.
Отсутствовал Игаль недолго. Вернулся же с двумя чашками – чаем для неё и кофе для себя. Краем глаза глянул на папочку, оставленную на своей половине стола, и удовлетворённо кивнул головой, отметив, что Светлана к ней даже не прикасалась. А ведь он оставлял её специально, чтобы проверить эту женщину на порядочность.
– Как я понял, – начал он, отхлебнув глоток из своей чашки, – вам неизвестно, где мог бы сейчас скрываться Владимир Супрун?
– Понятия не имею.
– А где вы жили до последнего времени?
– Мы приехали с ним в Израиль как совершенно незнакомые люди и жили в разных гостиницах. Свою гостиницу и номер с моими вещами я могу вам показать. Да вы, наверное, уже и сами выяснили. А где он жил, понятия не имею. Мы с ним лишь созванивались и встречались по его просьбе. Притом звонил в основном он и без предварительной договорённости.
– Ничего страшного, – помотал головой Игаль, – мы уже знаем, где он останавливался. Но там он, естественно, больше не появится, потому что наверняка вычислил, что мы у него на хвосте.
– У меня есть его номер телефона…
– Телефон выключен, и сим-карта, по всей видимости, уничтожена.
– Тогда я не знаю, что вам посоветовать.
– И всё-таки мне хотелось бы узнать от вас всевозможные детали, которые вы подметили при общении с ним. Характер, привычки, что любит и чего не любит. Есть ли у него в Израиле какие-то друзья и знакомые, о которых мы пока не знаем. Может, он про кого-то упоминал в разговорах?
