Алиса рылась в браслете в поисках нужной голографии. Найдя, смахнула книгу, которую читал Имхотеп, со стола (под негодующий возглас египтянина) и расположила изображение посередине.
- Смотри.
В воздухе повис металлический коготь, серый и совершенно не отполированный. Его кончик хищно заострялся, его поверхность была покрыта мелкими значками, напоминающими древнюю клинопись.
Имхотеп обошел голограмму вокруг.
- Что это?
- Часть жертвенника. Я сейчас подумала, что если у вас в стране строили нечто похожее…
Он замотал головой:
- Я никогда не видел подобного! А вот язык… Чем-то похоже на аккадский, но вот тут не хватает части знака, и тут, и во всей строке. Это не надпись, или не целая надпись. Такой зуб был один?
- Нет, не один. Только я не догадалась сделать снимки всей Машины, мне было немного не до того, а теперь ее спрятали далеко на складе, куда у меня нет подходящего уровня доступа. Погоди, я видела еще похожую надпись, сейчас найду…
Следующий снимок представлял собой обрывок пергамента с похожими иероглифами. Это был еще один результат научных изысканий Найка, несостоявшегося Алисиного соученика.
- Человек, у которого я взяла пергамент, нашел его вместе с чертежом жертвенника. Вдруг это что-то значит?
Имхотеп смотрел на надпись, шевеля губами.
- Аккадский, но исковерканный, - сказал он. - Это заклятье, в которые вы теперь не верите, или нет, это предостережение.
- Переведи.
- Записывай. Оно звучит, как песня. На вашем языке это будет примерно так.
Когда падет ночная тьма,
Сойдутся знаки в письмена,
И у безумья на краю
Три взгляда встретят смерть свою,
Беги скорее прочь - беда!
Исчезнет разум навсегда,
Клыки во мраке заблестят
И пальцы когти отрастят,
И кровь польется из-под век,
И зверем станет человек.
Тогда сумеет злобы нить
Троих в ночи объединить,
Но коль не хватит одного,
Тогда не будет ничего.
Алиса поежилась. Низкий выразительный голос жреца придавал нелепому стишку поистине жуткое звучание.
- Предостережение?
- Это значит, что проклясть можно троих, но если их будет меньше, колдовство не подействует, - Имхотеп с укоризненным видом поднял с пола свою книгу и снова сел за чтение, показывая, что разговор окончен.
Функция ввода текста на браслете у Алисы некстати разладилась, она остановилась на лестнице отеля и записала стишок на листке блокнота, который чудом завалялся в сумке. Потом позвонила Рогову:
- Сергей, послушайте. Я приму участие в той экспедиции при одном условии. Вы включите в группу одного моего знакомого. Так вышло, что сейчас документов у него нет, но это…
- Алиса, постой, ты в экспедиции - это замечательно, но кто этот знакомый? В качестве кого ты его рекомендуешь? И почему без документов?
- Это редкий специалист по паранормальным явлениям. У него и персонкарты нет, но я беру его на поруки.
- Персонкарту потерять - это надо уметь, как он ухитрился?
- Сергей, ну пожалуйста… Он еще и египтолог!
- Там есть египтолог.
- Будет второй. Одна голова хорошо, а две лучше, две руки хорошо, а шесть лучше, как говорят на Фиксе. Да, а что там забыл тот египтолог?
- Да вроде нашли строение, похожее на пирамиду.
- Тогда никаких возражений! Там нужен еще один специалист.
- Я постараюсь, но обещать… - начал Рогов, но Алиса уже благодарила его, не слушая ответа.
* Звезда Сириус действительно еще недавно выглядела с Земли красной.
========== Ученого не поучай варить зеленый молочай ==========
- Это похоже на Дуат, - сказал Имхотеп, глядя на транспортную платформу через перила.
Там носились погрузочные автоматы. Неподготовленному наблюдателю казалось чудом, что они ухитрялись не сталкиваться друг с другом. Роботы скользили, толкая перед собой тележки, по конвейерным лентам ехали ящики поменьше. Иногда они были готовы вот-вот врезаться друг в друга, но тут уровни транспортеров регулировались автоматикой, и грузовые ленты поднимались или опускались, чуть-чуть меняя направление. Открывались и захлопывались люки и перегородки, тележки исчезали за ними, чтобы через секунду появиться пустыми и готовыми к новым подвигам. Прямо в воздухе горели предупредительные надписи на нескольких языках (хотя, если бы кому пришла в голову фантазия прогуляться на платформе, его бы вежливо, но твердо выпроводили оттуда дежурные автоматы). Все это сопровождалось гудением двигателей, и, возможно, в самом деле напоминало преддверие Страшного суда.
Алиса тоже поглядела сверху на погрузочную площадку.
- На Дуат, мир мертвых? Мне кажется, что наш космопорт больше похож на муравейник. Дуат это покой, неподвижность, скорбь…
- Дуат это путь, полный препятствий, в конце же его человека ожидает судилище. А теперь представь, сколько душ проходят его ежеминутно. И сколько томятся в ожидании суда Осириса, припоминая все свои земные прегрешения.
- Ну если только поэтому. Кстати, вон у того терминала толпа, уж не наша ли это Эннеада? То есть, не наши ли попутчики?
