Египтолога звали Олаф, а фамилия у него была распространенная (для скандинава) и труднопроизносимая (для остальных). Так что Алиса, как и прочие члены экспедиции, звала ученого просто по имени, несмотря на то, что ему было под семьдесят.
Она не могла отделаться от ощущения, что при выборе специализации Олаф предпочел наименее подходящую к его внешности. В юности он, наверное, выглядел настоящим викингом - широкоплечий, светловолосый скандинав с широким улыбчивым лицом и глазами, синими, как северные озера. Такой норманн хорошо бы смотрелся в доспехах и на драккаре под хлопающими на ветру парусами.
Но сейчас Олаф выглядел не как капитан, а как немолодой кок на том самом драккаре. Если раньше Алиса как-то не задумывалась, готовили ли викинги пищу во время плаваний, то теперь не сомневалась - готовили. И поваром на каждом корабле был вот такой располневший, слегка ссутулившийся, но еще представительный человек с белым венчиком волос вокруг лысины.
Олаф был приятным в общении собеседником и энтузиастом своего дела - последнее качество, безусловно, полезное и нужное, но не в чрезмерных дозах. Узнав, что в экспедиции присутствует его коллега, египтолог был в полном восторге и рвался побеседовать с понимающим человеком. Алиса вежливо пыталась пресечь эти попытки, подозревая, что Имхотепу они не понравятся.
Подозрения оказались более чем справедливы. Жрец, смотревший на попутчиков с изрядной долей классовой спеси, без всякого энтузиазма отнесся к панибратству ученого. На все его вопросы он отвечал односложно, долгие рассуждения выслушивал молча, только желваки ходили под смуглой кожей.
Олаф этого не замечал или же блестяще разыгрывал непонимание. Узнав, что собрат по научной деятельности впервые летит на корабле подобного типа, вызвался провести для него экскурсию.
Алиса ходила за гидом-добровольцем и единственным экскурсантом по всему лайнеру. Но острые углы сглаживать в тот раз не понадобилось - египтянин был настроен получить информацию о корабле хоть от самого низкородного служителя, так что внимательно слушал. Задал он за все время только один вопрос:
- Так значит, возничего не сможет заменить никто из пассажиров?
- Возничего? - опешил Олаф.
- Назвал бы уж - кормчий, - вмешалась Алиса. - Разве ты на корабле никогда не плавал?
Имхотеп, не поглядев в ее сторону, сухо обронил:
- Не пришлось.
- А зачем пассажирам заменять капитана? - не понял египтолог.
- Затем, что в сражении иногда ранят того, кто управляет колесницей.
- О друг мой, как же вы углубились в науку! - всплеснул руками египтолог. - Вы просто мыслите критериями того времени!
- А давайте мобильную обсерваторию посмотрим? - предложила Алиса. - Она редкая. По-моему, с таким оборудованием на борту я еще не летала.
Звездный пес вечно мчался за охотником по Млечному пути. Пес вынюхивал добычу, оборачивался к хозяину и лаял, встряхивая ушами. Его шерсть стелилась в пространстве облаками межзвездного газа. Его глаза горели светом далеких могучих светил. Каждый его скачок покрывал тысячи парсеков, и если бы Пес ввязался в битву с предвестником Рагнарека Гармом, неизвестно, кто бы вышел победителем.
Сейчас на экране цифрового телескопа Пес превратился в россыпь звезд, близких и не очень. В одной из его лап сиял голубой гигант, второе солнце Эвридики.
- Адара А, воистину красавица. Эвридика вращается вокруг ее спутника, Адары Б, но главная звезда на ней видна кружком, - благоговейно произнес Олаф. - Величественная картина, верно? Недаром объекты нашего изучения поклонялись Сириусу.
Имхотеп отстранился от экрана.
- Звезда Исиды, матери богов, - сказал он, ни к кому не обращаясь. - Она была главной на заре человечества, но потом ее заменила пришедшая из пустыни Сопдет.
- Как поэтично, - согласился Олаф. - Адара и вправду когда-то была много ближе к нам и заслуживала такого названия, только цивилизации тогда не было… а вы по какому периоду в истории Египта специализируетесь, все забываю спросить?
- По Древнему царству, - буркнул в ответ Имхотеп. С подсказки Алисы он прочитал достаточно литературы о временах начала пирамид, чтобы выглядеть эрудитом.
- А-а, ну что же, золотой век и все такое… А я вот больше по переходным периодам, потому что история великих цивилизаций играет новыми нюансами именно в годы упадка и бедствий, а так же…
Алиса, не дослушав конец философской речи, потихоньку выскользнула из обсерватории. Нет уж, пусть египтянин сам отдувается и слушает ученого, способного переболтать даже птицу говорун. Это вполне умеренная плата за освобождение из векового заточения. А она хоть на письма ответит и заодно пошлет запрос на Пенелопу - как там школьные экскурсии.
Она успела черкнуть пару дежурных строчек Крому и Рогову, и только начала читать весточку от отца, когда снаружи послышались гневные голоса. Алиса прислушалась и поняла, что письмам придется подождать. Грозный египетский жрец не мог больше терпеть бесцеремонного иноземца.
- Что у вас случилось? - спросила она, высовываясь в коридор.
