Ребенок оглушительно захохотал и прицелился кулаком Уильяму в грудь. Уильям рассеянно парировал удар и погладил мальчика по голове. Коляска тащилась в Пенмаррик.
Конечно же, я возненавидел Корнуолльский Оловянный Берег, как только его увидел. Он так отличался от деревьев, лужаек и живописных деревушек Оксфордшира; здесь все было голым и уродливым, нигде ни деревца, а дома шахтеров серы и мрачны. Раны шахт, по большей части заброшенных, делали этот забытый Богом пейзаж ужасно унылым, и даже прежде, чем мы достигли того места на дороге, откуда был виден мой новый дом, я уже знал, чего ожидать.
— Вон он! — закричал ребенок. — Вон Пенмаррик! — Он повернулся ко мне, и его маленькие черные глазки засияли. — Я жил там совсем один, — сказал он гордо, — один со слугами. Замок был полностью моим. Пока они не приехали. Но когда-нибудь я его себе верну.
Здание было похоже на серого раскинувшегося зверя, а когда мы подъехали ближе, мне показалось, что тусклые стены, злобные горгульи [7], высокие трубы, окна, из которых не открывалось никакого вида, и гротескные фальшивые бойницы насмехаются надо мной.
— Мило, не правда ли? — сказал Уильям. — Мне нравится.
Я промолчал. Когда мы вышли из коляски, передняя дверь распахнулась, и папа выбежал мне навстречу.
— Адриан! Добро пожаловать в Пенмаррик!
За ним спешили Жанна и Элизабет.
— Привет, Адриан! — сказала, запыхавшись, Жанна. — Как здорово, что ты приехал! Это ведь самый красивый дом на свете, не правда ли? Так здорово быть дома!
— Привет, — сказала Элизабет. — Кухарка специально для тебя приготовила к чаю особый крем из лучшей корнуолльской сметаны. Еда здесь действительно очень хороша.
В дверях появился Маркус.
— Привет! — воскликнул он. — Тебе нравится вид на море? Мы приготовили для тебя бывшую комнату Филипа, чтобы ты мог смотреть на мыс Лендс-Энд. Потрясающая комната.
Через холл летела Мариана.
— Адриан, как чудно! Проходи в дом. Тебе нравится мое кольцо? Бриллиант в середке ужасно красивый, не правда ли? Это самое лучшее кольцо в моей жизни…
— Медлин, — сказал папа дворецкому, — пожалуйста, чай в гостиную через десять минут. Джеймс, будь добр отнести вещи наверх.
Лакей резво подскочил ко мне.
— Я покажу тебе твою комнату, — предложил Маркус. — Очень надеюсь, что она тебе понравится. Хорошо ведь жить одному после стольких лет в Алленгейте, когда тебе приходилось делить комнату с Филипом.
По широкой лестнице мы прошли в длинную галерею. Я, против своей воли, остановился посмотреть на портреты на стенах.
— Прежние Пенмары, — с усмешкой заметил Маркус. Он быстро, по-галльски пожал плечами. — Странное сборище, не так ли?
Потом шел огромный мрачный коридор. Маркус открыл дверь, и мы вошли в невероятных размеров комнату с высокими потолками и солидной викторианской мебелью. За окном плескалось море.
— Очень мило, — вежливо произнес я.
— Тебе нравится? — с готовностью откликнулся Маркус. Ему всегда так хотелось, чтобы людям все нравилось, чтобы все были счастливы. — Прекрасный вид, не правда ли?
— Прелестный, — сказал я.
— Ванная совсем близко: пройдешь до конца коридора, потом направо, первая дверь налево. Как только будешь готов, спускайся. Лакей покажет тебе, где гостиная.
— Хорошо. Спасибо, Маркус.
— До встречи! — Он улыбнулся мне.
— Да.
Он вышел, закрыл за собой дверь, и я наконец остался один.
Я медленно огляделся. Мне все не нравилось. Это был самый холодный особняк из всех, какие я видел, и я сразу понял, что не буду здесь счастлив.
На следующий день из Харроу приехал Хью. Он задержался в Пенмаррике, только чтобы поужинать и сладко выспаться, а на следующее утро оседлал лошадь и уехал в Зиллан повидаться с матерью. Его не было целый день, и вернулся он лишь затем, чтобы не рассердить папу опозданием к ужину.
— Она хорошо выглядит, не правда ли? — спросил его Маркус. — Как тебе показалось, она сильно изменилась?
— Не очень, — сказал Хью, тщательно обдумав вопрос. — В волосах больше седины, но в остальном все такая же. Мне показалось, что для своего возраста она замечательно выглядит.
— Она так по тебе скучала, — сказала Жанна. — Просто дождаться не могла. «Как хорошо будет снова увидеть Хью! — сказала она в прошлую субботу. — Жду не дождусь, когда он вернется!»
Хью улыбнулся своей странной сладкой улыбкой, он был доволен.
— Она сказала, что я похорошел, — спокойно сказал он, — и еще сказала, что уверена, что со временем я стану таким же высоким, как Филип. Хоть бы это было так! Несправедливо, что я такой коротышка. Все высокие, кроме меня.
— Ты сделал маме подарок? — с нетерпением спросил Маркус.
— Конечно! По дороге из Харроу, в Лондоне, я купил ей французские духи. С очень изысканным ароматом, — подчеркнул он, — и ей отлично подходят. Я долго их выбирал.
— Как мило! — выдохнула Жанна. — Ей понравилось?
— Очень, — сказал Хью. — Я знал, что ей понравится. Замечательный подарок.
— А обед был вкусный? — с интересом спросила Элизабет. — Мама сделала корнуолльские пирожки? У нее они хорошо получаются.
