— Нет, — сказал Хью. — Гризельда приготовила по старинному рецепту рагу с травами. Честно говоря, это не очень вкусно, но я съел из вежливости.
Я спросил, борясь со вновь подкравшимся чувством обособленности:
— Кто такая Гризельда?
— А, жуткая старая карга, — небрежно ответил Хью. — Ей, по крайней мере, девяносто. Кажется, она была когда-то маминой няней.
— В прошлую субботу мы очень мило провели время на ферме, — сказала Элизабет. — На поздний завтрак выпили немного бузинного вина и ели лучшие медовые бисквиты, какие мне приходилось пробовать.
— Честное слово, Лиззи, — сказала Мариана, подняв глаза от своего ежедневного письма жениху в Лондон, — ты когда-нибудь думаешь о чем-нибудь, кроме своего желудка?
— А мама обрадовалась твоей помолвке, Мариана? — поинтересовался Хью.
— Пришла в восторг. Она была так мила! Сказала, что у меня очень красивые руки, как раз для бриллиантов, и…
Я уже начал порядком уставать от бриллиантового кольца Марианы.
— …И еще она сказала, что очень довольна: для меня это весьма подходящая партия. Мне кажется, что папа поступил с ней не очень хорошо, как вы считаете? Конечно, у него были свои причины, чтобы чинить ей всякие препятствия для встреч с нами в Алленгейте, но… все равно, она должна прийти на новогодний бал, который папа дает для Ника и для меня, и конечно же она должна познакомиться с Ником, как только он приедет в Пенмаррик после Рождества… Хотя все это будет немного неловко. Как я поведу Ника на эту ужасную ферму? Жаль, что мама живет там.
— Я тоже не могу этого понять, — согласился Хью. — Трудно себе представить, чтобы женщина с таким тонким вкусом и утонченными манерами могла предпочесть ферму Пенмаррику. Боже милостивый, там даже нет настоящей уборной! Мягко говоря, ужасающе примитивное сооружение.
— Мама могла бы прийти на чай в Пенмаррик, чтобы познакомиться с Ником, — предложил Маркус. — Это разрешило бы проблему и не создало бы ни для кого неловкой ситуации. Не думаю, что папа будет возражать.
— Какая хорошая мысль! Я поговорю с ним об этом за ужином.
Когда мы остались одни, я спросил Уильяма:
— Нам ведь не надо будет с ней знакомиться, правда?
— С миссис Касталлак? Конечно же нет! Мы вот что сделаем: когда Филип привезет ее на чай, поедем в Зиллан навестить священника. Он милый старикан, а его внучка Элис Пенмар что-то вроде нашей приемной двоюродной сестры. Ее отец был приемным сыном Жиля Пенмара, который жил здесь до папы, а ее мать — единственной дочерью священника. Они оба умерли, поэтому Элис воспитывали бабушка и дедушка, но миссис Барнуэлл, ее бабушка, тоже недавно скончалась, и Элис теперь сама ведет хозяйство. Она классная. Не красотка, но веселая. Мне кажется, она тебе понравится.
— Сколько ей лет? — с подозрением спросил я, потому что девушки по-прежнему смущали меня, и их компания мне не нравилась.
— Она моего возраста! — засмеялся Уильям. — Слишком стара для тебя! Не беспокойся, я не собираюсь вас сводить. Она, может быть, заглянет в Пенмаррик на этой неделе, чтобы повидаться с Марианой, так что у тебя будет возможность увидеть ее.
— У меня сейчас нет желания ни с кем встречаться, — упрямо сказал я. — Лучше я побуду один: не хочу напрягаться и заводить знакомства.
И, несмотря на старания Уильяма переубедить меня, первые дни после приезда в Пенмаррик я провел в одиночестве. Я гулял по усадьбе, спускался в крохотную бухту под террасой, обследовал пару пещер, но потом погода испортилась, скалы окутало туманом, и у меня пропало желание выходить из дому. Я постоянно поддерживал огонь у себя в комнате и проводил долгие часы, читая романы Энтони Троллопа [8]из папиной библиотеки.
Я оставался один даже на Рождество. В Пенмаррике устроили замечательное празднество на корнуолльский лад, но я по-прежнему чувствовал себя чужим, аутсайдером, которого преследовало чувство обособленности, поэтому как можно больше держался в тени. Все остальные веселились как могли. Уильям и Маркус один или два раза напились и гонялись за горничными под омелой; вскоре они начали часто уезжать по вечерам в Сент-Джаст, а то даже в Зеннор или Зиллан, чтобы выпить в пабе, и нередко возвращались в Пенмаррик глубокой ночью.
Я по-прежнему проводил время у себя в комнате или иногда отправлялся в одиночестве на короткие прогулки, и все время со слезами на глазах вспоминал прежние рождественские праздники в Алленгейте с мамой.
В Пенмаррике бывало много гостей. С фермы Гернардз в Зенноре приезжал молодой Питер Уеймарк; Джордж и Обри Карнфорт с сестрой Фелисити приезжали из Карнфорт-Холла, который располагался между Пензансом и Маразионом. Вечеринки, приглашения, ответные визиты случались То и дело, но я игнорировал их все без исключения.
— Поедем, — говорил Уильям. — Пожалуйста! Почему ты не хочешь? Послушай, никто не знает о…
— Дело совсем не в этом, — отвечал я.
— Они думают, что мы просто какие-то бедные родственники, в которых есть кровь Пенмаров! Никто не думает, что папа…
— Все равно. Терпеть не могу вечеринки и не хочу ни с кем встречаться.
