И когда по окопам заструилась кровь, воздух засмердел от разложения, а мои товарищи стали умирать рядом со мной как мухи, я думал только: «Великий Боже, позволь мне вернуться домой, в Пенмаррик, и, клянусь, я никогда больше не буду воевать».
Современники придерживались различных взглядов относительно фигуры Ричарда I. Он был горяч и безответствен, щедр и широко одарен… но, прежде всего, он был превосходным воином.
Молодого герцога позднее прозвали «Ричард Да и Нет», потому что он всегда говорил то, что думал: «да» у него означало «да», а «нет» значило «нет». Он никогда не утруждал себя лицемерием и презирал ложь… Он не выбирал слов, когда говорил отцу, что конкретно думает о том, как Генрих относится к королеве.
Ричард был любимчиком матери.
Мать, должно быть, повлияла на формирование характера Ричарда…
Крестовые походы были главной страстью Ричарда… Он действовал с единственной целью — убрать все препятствия, какие могли возникнуть на пути как можно более скорого и успешного ее достижения.
Не будет преувеличением сказать, что всю свою жизнь он посвятил служению святым местам.
Война вернула мою шахту к жизни. Мне были безразличны политика и события за рубежом, но шахта была мне небезразлична. Мне никогда не было интересно зарабатывать деньги, добиваться славы или вращаться в светских кругах, но я любил свою шахту. Единственное, чего мне всегда хотелось — это искать олово под корнуолльским морем и когда-нибудь обзавестись сыном, который заботился бы о моей шахте, когда сам я уже не смогу больше о ней заботиться.
Конечно, меня интересовало и другое. Мне нравился фермерский труд, он всегда интересовал меня, мне нравился фермерский дом, куда я приехал жить, когда мне исполнилось шестнадцать, и я любил свою мать. Было бы неправдой сказать, что мать была единственным человеком на свете, кто понимал меня, потому что мне кажется, что она понимала меня лишь наполовину, но она понимала, чего я хочу, а хотел я шахту.
Моя шахта. Сеннен-Гарт. Я годами мечтал о ней в детстве, когда был далеко от Корнуолла и от Корнуолльского Оловянного Берега. Я мечтал о том, как снова открою ее и сделаю самой крупной шахтой в Корнуолле. Я мечтал о том, что сделаю ее лучше, чем Боталлак или могучая шахта Левант, медь и олово которых славились на весь мир. Я мечтал о том дне, когда шахтеры всего мира скажут: «Сеннен-Гарт! Вот это шахта! Чертовски хороша!», и еще я мечтал о том, чтобы побывать в оловянных шахтах в Скалистых Горах или еще где-нибудь в мире и чтобы местные шахтеры смотрели на меня и говорили: «Сеннен-Гарт!» и имя это стало знаменитым настолько, что мне стали бы предлагать работу на оловянной шахте где угодно и когда угодно, потому что Сеннен-Гарт была моей шахтой, моим делом, делом всей моей жизни и пользовалась самой высокой репутацией в шахтерской истории Корнуолла.
